Это стихи о народном генерале, о солдате и богомольце, каким он остался в памяти народа. Схожие мотивы мы встречаем в стихотворении А.С. Цурикова «Дедушка Суворов», ведущем свою генеалогию от солдатских песен В.А. Жуковского. Эти стихи высоко ценил архимандрит Леонид (Кавелин), настоятель Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря, в прошлом — офицер. Это стихотворение, понятное и взрослым, и детям, так и просится в хрестоматию. Однако его не публиковали уже около ста лет, да и последние дореволюционные публикации грешили несуразными опечатками. А это бодрое, простое, как походный марш, стихотворение, право, заслуживает прочтения… Поэтому мы приводим полный вариант «Дедушки Суворова»:
Расскажи-ка, дядя, нам,Добрым русским молодцам,Как наш дедушка Суворов,Ростом мал, душой удал,Безо всяких разговоровБил поганых наповал.Вспомни нам про те походы,Где от старца воеводыПал навеки басурман;Где суворовские браниУтвердили наши грани,К пользе братьев христиан.Братцы! Дело не в безделье,Не в гордыне, не в похмелье;Дар победы — Божий дар!Надо Богу помолиться,Надо сердцем отрезвиться,Чтоб врагу нанесть удар.Сила войска не в громадах,Не в воинственных нарядах,Сила в духе и в сердцах!Тысяч двадцать пять, не больше,В Турции, Крыму и ПольшеЦарства разгромили в прах.Чудотворец воеводаНе рассчитывал похода, —Брал победу в небесах.Правды муж творил без шуму,В Бога думал крепку думу —И прославлен в чудесах.«День молиться,День поститься,Взять на третий Измаил»,Он сказал — и наши ратиЧудом Божьей благодатиВзяли штурмом Измаил.«Друг мой, — пишет принц Кобургский,Окружён я силой турской;Жду сраженья каждый час.Тысяч тридцать и не болеМожем вывести мы в поле;Двести тысяч против нас.Я погибну без сомненья…Нам не выдержать сраженья;Друг, спеши ко мне скорей».Он в ответ: «Иду. Суворов».Взял без дальних разговоровТысяч семь богатырей.«Братцы, нынешние суткиНам придутся очень жутки.Сотни вёрст и лютый бой!»— Рады до конца стараться,Рады с миром целым драться,Рады умереть с тобой!Он махнул, и наши ратиЧудом Божьей благодатиСотню вёрст прошли зараз.В бой вступили без привала;Штык вперёд — врага не стало,Сеча длилась только час.Вот каков наш был Суворов!Средь бесчисленных походовСтарых боевых времёнНаповал его ребятаВсюду били супостата, —Он нигде не побеждён!Жизнию монах примерный,Духом чист от всякой скверны,Потому непобедим!Он из храма шёл на битву,С боя снова на молитву,Словно Божий херувим.С виду старец юроди€вый,Невысокий, некрасивый,Духом грозный исполин!Он на кляче, под рогожей,Всё-таки был воин Божий,Дивной рати властелин.
Во второй половине XIX в. появилось ещё несколько стихотворений о Суворове. Правда, они получили известность лишь в армейских и гимназических кругах: «Суворов на Сен-Готарде» А. Шаржинского, «На вершине Сен-Готарда…» В. Калинина… Василий Калинин в 1892 г. сетовал, что
На вершине Сен-Готарда,В царстве вечных облаков,Тлеют кости авангардаГорсти русских храбрецов!
Именно тогда, в 1890-е гг., русские энтузиасты во главе с князем С.М. Голицыным добивались установки надгробного памятника русским солдатам у Чёртова моста. Останки солдат были погребены в скале — и началась работа по установке памятника. Монумент в виде креста, высеченного в скале, открыли 15 сентября 1898 г. Под крестом бронзовыми буквами написано: «Доблестным сподвижникам генералиссимуса фельдмаршала графа Суворова-Рымникского, князя Италийского, погибшим при переходе через Альпы в 1799 году». Дополняет композицию бронзовый меч с лавровым венком. С Божьей помощью, призыв В. Калинина не остался безответным. В 1900–1915 гг. не было в русской армии более популярного человека, чем «отец кадет» великий князь Константин Константинович, выступавший на литературном поприще под псевдонимом К.Р. Он посвятил кадетам несколько напутственных стихотворений — и едва ли не наибольшую известность получил сонет «Суворов»:
Не только тем велик и дорог он,Что бранной славой жизнь его богата,И что нигде он не был побеждён —Нет: верой в Родину была объятаЕго душа. Той верою силён,Он полюбить умел меньшого брата,И светлый образ русского солдата,Наш чудо-богатырь, в нём воплощён.Молитвою готовился он к боюИ, глазомер венчая быстротоюИ натиском, врага шёл поражать.Сразив, его щадил он милосердно:Вот отчего Россия чтит усердноСоздателя науки побеждать.
В четырнадцать строк К.Р. как будто вмещает конспект учебного курса сувороведения. В годы Первой мировой поэты снова обращаются к образу непобедимого генералиссимуса. В самом начале своего творческого пути, в 1915 г., Эдуард Багрицкий написал стихотворение «Суворов», ставшее образцом для целого течения в русской поэзии. Суворов Багрицкого стар и величествен:
В серой треуголке, юркий и маленький,В серой шинели с продранными локтями,Он надевал зимой теплые валенкиИ укутывал горло шарфами и платками…Когда вдалеке звучал рожок почтовой кареты,На грязных окнах подымались зеленые шторы,В темных залах смолкали нежные дуэты,И раздавался шепот: «Едет Суворов!»
Суворов у Багрицкого — герой фольклорный, сказочный и эпический. Ему пишет заискивающие письма императрица (не император, а именно легендарная матушка Екатерина), он преображается, когда пробивает час подвига. Он стар, не любит быстрой езды, боится холода — но, надев мундир, превращается в «Суворова учебников и книжек», который легко переносит огонь и стужу, совершает стремительные переходы, крепкой дланью указывая путь отставшим. Багрицкого интересовал сказочный момент перевоплощения «по призыву». Суворов — герой патриархальной сказки — подобно Святогору-богатырю, лежащему на печи Илье или армянскому пахлевану Мгеру Младшему, является на выручку, когда его Родине невмоготу. Мягкая ирония длинных повествовательных строк делает образ Суворова ещё обаятельнее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
