бы убить его до исчезновения.
– Да, – сказал он. – Франц. Он был членом некоей группы…
– Я знаю.
– Тогда мне больше нечего тебе сказать.
Я снова надавил лезвием на его шею.
– Попытайся. Тебе было приказано убить именно его или просто любого члена этой группы?
– Мне назвали его имя.
– Ты следил за тем, чем занимались эти люди?
– Херт следил.
– Я знаю, идиот. Я имею в виду – ты один из тех, кто следил за ними?
– Нет.
– Тогда кто?
– Парень по имени Орех.
– Где его найти?
– Ты меня убьешь?
– Нет, если будешь говорить.
– Он живет над ковровой мастерской, севернее Восточного района. Тенистая улица, четыре.
– Хорошо, – сказал я. – Ты собираешься рассказать Херту о нашем с тобой разговоре?
– Да.
– Тебе придется сказать ему все то, что ты сказал мне.
– Он поймет.
– В таком случае мне нужен хороший повод, чтобы оставить тебя в живых.
– Ты же сказал, что не убьешь меня.
– Да, это хороший повод. Нужен еще один.
– Знаешь, ты уже мертвец.
– Знаю.
– Нечестный мертвец.
– Я просто не в духе. Обычно я очень честный мертвец. Спроси любого.
– Хорошо. Я буду молчать в течение часа.
– Ты будешь держать слово, данное тому, кто тебе лгал?
Он немного подумал, потом сказал:
– Да.
– Херт, должно быть, действительно все понимает.
– Да. За исключением тех случаев, когда убивают его людей. Этого он не понимает абсолютно.
– Ладно, – сказал я. – Можешь идти.
Не говоря больше ни слова, он встал и вышел. Я убрал кинжал, оставил тот, что торчал в голове трупа, на месте и вернулся в главный зал. Хозяин даже не удостоил меня взглядом. Я вышел на улицу и направился обратно в контору. Я чувствовал напряжение Лойоша, который изо всех сил старался заглянуть в каждый уголок каждой аллеи, которой мы проходили.
«Тебе не следовало убивать того типа, босс».
«Если бы я его не убил, Баджинок не воспринял бы меня всерьез. И я не уверен, что смог бы держать под контролем их обоих».
«Херт теперь станет охотиться за твоей головой».
«Да».
«Ты не сможешь помочь Коти, если погибнешь».
«Знаю».
«Тогда почему…»
«Заткнись».
Даже я не счел это достойным ответом.
5
«…пятно от клявы сверху на лев…»
Я телепортировался в знакомое мне место неподалеку от дома Ореха, не потратив ни одной лишней секунды из предоставленного мне Баджиноком часа. Затем, однако, мне потребовалось пятнадцать минут с лишним на то, чтобы мой желудок пришел в себя после телепортации.
«Тенистая улица», вероятно, было старым названием. По ее сторонам торчало несколько пней, а лавки и дома стояли на некотором удалении от грубой каменной кладки, с каждой стороны ограничивавшей улицу, такую же широкую, как и Нижне-Киеронова дорога. Судя по ширине, в этом районе когда-то располагалось множество магазинов и лавок, а позднее это был один из приличных районов города. Однако, вероятно, так было до Междуцарствия. Сейчас здесь царило легкое запустение.
Дом номер четыре был сложен из красного кирпича, двухэтажный, с двумя квартирами. На двери нижней квартиры виднелось грубое изображение креоты. Я поднялся по деревянной лестнице, которая, к моему удивлению, даже не скрипнула.
На верхней двери был изображен стилизованный джарег, выгравированный на металлической табличке над символом, обозначающим баронский титул.
«Я достаточно спокоен, Лойош?»
«Думаю, да, босс».
«Отлично».
Я попробовал на двери свои заклинания, затем еще раз. Обычно я далеко не столь аккуратен, когда не собираюсь никого убивать, но не было никаких причин для излишней небрежности. Дверь не содержала никаких сюрпризов. В мою левую руку скользнул Чаролом; я несколько раз осторожно вздохнул, затем одновременно ударил по двери Чароломом и правой ногой. Дверь распахнулась, и я шагнул в комнату.
Он был один. Судя по всему, Баджинок действительно сдержал слово. Он сидел на низком диване, читая ту же газету, что читала утром Коти. Я ударом ноги захлопнул за собой дверь и быстро шагнул к нему, на ходу вытаскивая шпагу. Он встал и широко раскрытыми глазами уставился на меня, даже не пытаясь вытащить оружие. Возможно, он не был хорошим бойцом, но было бы глупо на это рассчитывать. Я направил острие своего оружия в его левый глаз и сказал:
– Добрый день. Ты, как я понимаю, Орех.
Он продолжал смотреть на меня, широко раскрыв глаза и не дыша.
– Ну? – сказал я.
Он кивнул.
Я произнес перед ним ту же речь, что и перед Баджиноком – о том, что бесполезно пытаться сбежать или звать на помощь. Похоже, он счел мои слова достаточно убедительными.
– Сядем и поговорим, – сказал я.
Он снова кивнул. Либо он крайне перепугался, либо был хорошим актером.
– Несколько дней назад, – сказал я, – был убит выходец с Востока по имени Франц.
Он кивнул.
– Это сделал Херт, – сказал я.
Он снова кивнул.
– Это ты указал Херту на него.
Глаза его еще больше расширились, и он отрицательно покачал головой.
– Да, – сказал я. – Почему?
– Я не…
– Меня не интересует, предполагал ты, что его убьют, или нет. Я хочу знать, что ты сказал Херту насчет Франца. Говори быстрее, не раздумывай. Если я пойму, что ты лжешь, я тебя убью.
Он слегка пошевелил губами, и его голос, когда он заговорил, напоминал писк.
– Я не знаю. Я только… – Он сделал паузу, откашливаясь. – Я только рассказал ему про них. Про них про всех. Я рассказал, чем они занимаются.
– Херт хотел знать их имена?
– Сначала нет. Но через несколько недель он потребовал, чтобы я рассказал ему обо всех выходцах с Востока – их имена, чем они занимаются, вообще все.
– Ты все это знал?
Он кивнул.
– Откуда? – спросил я.
– Я живу здесь уже почти год. Херт что-то услышал про эту группу и послал меня, чтобы я все выяснил. Я следил за ними.
– Понятно. А потом он требует от тебя их имена, а две недели спустя убивают Франца.
Он кивнул.
– Хорошо, – сказал я, – зачем ему было нужно, чтобы кого-то убили, и почему именно Франца?
– Не знаю, – ответил он.
– Подумай.
– Они всем мешали, всюду совали свой нос. Они постоянно здесь вертелись, понимаешь? И еще они давали уроки чтения. Когда выходец с Востока… – Он замолчал, глядя на меня.
– Продолжай.
Он судорожно сглотнул.
– Когда человек с Востока становится чересчур умным – думаю, никому от этого легче не станет. Но, возможно, было что-то еще, до того как я здесь появился. Херт осторожен, он бы не стал говорить мне больше, чем следовало.
– А Франц?
– Он был лишь одним из них.
– А как насчет Келли?
– Насчет него? Он никогда не делал ничего такого, что я мог бы заметить.
Я воздержался от комментариев по поводу его наблюдательности.
