— Во-во, — сказал Мрак приглашающе. — Бей своих, чтобы чужие боялись.
Глаза Олега погасли, он отвернулся. Лиска мгновенно оказалась рядышком, начала наглаживать, нашептывать. Мрак и Таргитай видели, как обмякли и опустились круглые как валуны плечи волхва, а ровная спина сгорбилась.
Когда вышли к заросшей лесом горе, Олег со стыдом подумал, что от родной деревни рукой подать, а ни разу не бывал, даже не слыхал про гору от Боромира или жителей! Окрестный Лес кишит зверьем, в ручье — рыба, ягод непроворот, орехов собирают мешки, так что на прожитье набрать можно прямо за околицей, а раз так, то никто не уходит дальше. Даже Боромир в поиске трав дальше ручья не ходил. Знакомые целебные травы и корешки растут там по берегу, а новых не искал.
— Стойте здесь, — велел он. — Лиска, останься тоже. Я вернусь скоро. Или…
— Или не вернешься? — вскрикнула она.
Он сказал строго:
— Или чуть задержусь. Если придется будить.
Они с тревогой следили, как он проворно карабкается вверх по косогору. Камешки и комья земли срывались, но волхв хватался за деревца, выступы коренных скал, поднимался споро. Мрак хмуро поглядывал на небо: последний день, что Гольш обещал продержаться.
— Поедим, что ли? — предложил Таргитай. Он сел на пень, принялся развязывать мешок. — Я кое-что захватил…
— Хорошо, что родня есть, — сказал Мрак завистливо.
— Да нет, спер, когда не видели.
Сверху раздался рев такой мощи, что Таргитай выронил мешок, а Лиска присела. Мрак встревоженно смотрел на вершину горы.
— Олег?.. Нет, это не он, это что-то ревет на него. Договорятся или дойдет до мордобоя?
Лиска молча прижала ладони к развилке, шмыгнула за кусты. Таргитай ползал в траве, собирал ломти сала и головки чеснока.
— Олег да не договорится?.. Он самого Ящера заставит себе спину чесать. Вон даже тебя уболтал…
Рев прозвучал снова. Затем хлопнуло, окрестные деревья тревожно зашумели, вершинки закачало в разные стороны. Налетевший ветерок взметнул пыль, сухие листья. Над головами захлопало громче, поляну накрыла густая тень.
— Разбегайся! — крикнул Мрак страшным голосом.
Таргитай, как был на четвереньках, так и ринулся через кусты к могучему дубу. Лиска лишь высунулась, тут же скрылась за деревом. На поляну падала, люто хлопая огромными кожистыми крыльями, крупная тварь. Мелькнуло раздутое пузо, покрытое перламутровыми чешуйками. Летающий зверь был похож на огромную рыбу, даже ящерицу, только растопыренные лапы были как бревна, с когтями наподобие кривых ножей, а крылья из кожи, похожей на медвежью шкуру, были натянуты на жесткий каркас. По краям крыльев блестели ножи когтей.
Зверь рухнул, с треском разломив валежину, медленно опустил крылья. Страшная голова размером с бочку качнулась на толстой длинной шее, желтые глаза отыскали Мрака, тут же налились кровью, а пасть раскрылась, как жерло печи. В красной пасти блеснули белые зубы, глотка выглядела черным колодцем.
— Не трогать! — раздался строгий голос.
Олег сидел на загривке Змея, лицо было хмурым и изможденным. Он приглашающе помахал рукой. Таргитай мотнул головой, попятился в кусты глубже. Лиска выглядывала из-за дерева, глаза были умоляющими. Мрак поинтересовался:
— А не укусит?
— Залезай сбоку, — крикнул Олег.
— Понятно. Коня бойся сзади, волка спереди, Таргитая… то бишь дурня с любой стороны, а про Змея не слыхивал… С бока, говоришь? А с какого?
— Хоть с левого, Змей не суеверный. Поторопи Тарха и Лиску, мне трудно держать на земле. Он привык садиться только в горах!
Мрак бесстрашно полез по кривой лапе, взобрался на спину, где сел между острых пластин гребня. Несмотря на каменное лицо, руки подрагивали, а за костяные выступы на спине вцепился так, что пальцы побелели. Таргитай и Лиска взбирались как на отвесную стену: падали, слепо шарили руками в поисках опоры. Мраку показалось, что Таргитай смотрит сквозь Змея, а Лиска вовсе закрыла глаза.
Впервые призвав богов, Мрак решился протянуть им руку, вдернул наверх. Оба, оказавшись наверху, тут же как клещи вцепились в роговые шипы, страшась даже взглянуть вниз. Таргитай прошептал:
— Мрак, ты как дерево! Тебе что на Змея, что на сарай.
— На сарае склизко, — буркнул Мрак, но ощутил, как от похвалы на душе потеплело.
Спина под ним медленно поднималась и опускалась. Змей дышал тяжело, словно пролетел уже тыщи верст. Возможно, подумал Мрак подозрительно, прикидывается. У него постоянно прикидывался конь, не давал затягивать подпругу: надувал брюхо, чтобы затем не жало, из-за чего седло потом сползало под брюхо, а Мрак оказывался на земле. Впрочем, конь зверь хитрый, а сейчас под ним просто большая жаба с крыльями, а жабы — звери бесхитростные…
— Держитесь крепче, — предупредил Олег.
— Опять за Змее, — прошептал Таргитай тоскливо. — Другие летают на Феникс-птице, на Рухе, пусть даже на ковре, если толстый…
— Размечтался, — бросил Мрак грубо. — А в ступе или на метле не хошь? Мужчина не должен перебирать. На Змее, так на Змее! Разве что бородавки…
— Бородавки? — воскликнул Таргитай в ужасе.
Его красивое нежное лицо без единого пятнышка пошло бурыми пятнами. Змей начал подпрыгивать, судорожно озираться. Разбежаться на поляне не удастся, а прыгнуть с места, как какой-нибудь несерьезный воробей, Змей не умел. Ему, как понял Мрак, требовался разбег, как большой птахе вроде журавля или дрофы.
Могучие крылья замолотили по воздуху с такой силой, что взвилась туча старых листьев, сосновых шишек, мха и комьев земли. Толчком всех прижало к костяным пластинам. Мрак впервые ощутил, что от Змея несет затхлой рыбой, тиной и лягушачьей икрой.
Внезапно тяжесть отпустила. Мрак обнаружил, что все еще цел и сидит, щурясь от мощного встречного ветра. Таргитай распластался как лягушка, а Лиска прижалась щекой к спине Олега, крепко обхватила. Волхв торчит, как вбитый в загривок Змея кол, держится только ногами. Обеими руками прижимает к груди мешок с Яйцом. Перед ним простирается вытянутая как у гуся шея Змея, чешуйки раздвинулись, в самый раз секирой бы, но волхв не то что Змея, жаб жалеет, хотя жабы, как и люди, разные. Вон Таргитай людей жалеет, даже самых подлых, Меч совсем заржавел. Вообще-то это несправедливо: Меч попал тому, кто избегает им пользоваться! А волшебству обучился тот, кто старается все делать без волшбы.
Мрак прикрыл глаза и вдруг обнаружил, что мечтает, как бы он жил, если бы такой Меч ему. Да еще бы и горами двигать! Взаправду мечтает, будто на печи среди мягких шкур, а не вцепился в гребень страшного Змея, когда верстах в пяти низом проносятся деревья, скалы, озера… Привыкает человек ко всему, привыкает! Хотя только второй раз на жабе с крыльями. Боги создали человека, который привыкает сразу. Видать, очень трудную жизнь уготовили.
