Затем она встала, и вид ее длинного, стройного тела, мокрой кожи и напрягшихся мускулов поднял температуру еще выше, полностью высушивая меня.
В верхней половине, по крайней мере.
«Очень мило», – промурлыкала она, все еще ощупывая пристальным взглядом мое тело: «В самом деле, очень мило, маленький Ангел».
Ох, какие слова. Я отдала бы за них королевство, если бы оно у меня было. Обалдевшая, я довольствовалась своим положением, пока она шагала ко мне с самой чувственной улыбкой из всех, что я когда-либо видела на ее изогнутых полных губах. Когда она облизала свои губы от песка, я захотела стать её языком.
Потом я услышала стон, и у меня потемнело в глазах, я поняла, что он исходит от меня.
Потом я почувствовала ее горячие руки на моих плечах, которые сжигали меня и клеймили мою душу. Она медленно – Боже, как медленно! – поднесла свои губы к моим, и мы слились в страстном поцелуе.
Мне было все равно, что мы делали это на глазах всего озера. Мне было все равно, что будет потом. Я хотела ее, она была нужна мне настолько, что это даже немного удивило меня.
Чтобы быть до конца откровенной, надо признать, что подобные поцелуи при посторонних возбуждали меня еще больше, если, конечно, еще было куда возбуждать. Но я не могла не отметить всей иронии данной ситуации. За очень редкими, и, тем более драгоценными исключениями, занятий любовью в тюрьме всегда происходило на виду всех желающих. И уединение, это было то, о чем я тогда мечтала. Сейчас же, когда появилась возможность интимной встречи просто за закрытой и запертой дверью, (когда мы действительно получили двери, а с ними и замки), мне все больше и больше нравилось заниматься этим на публике.
Поцелуй стал глубже, наши тела сливались в единое целое, и я перестала размышлять о чем либо.
Когда она, наконец, отодвинулась, единственное, что сохраняло меня в стоящем состоянии, были ее уверенные руки на моих плечах. Тряхнув головой, чтобы придти в себя – безуспешная попытка – я откашлялась, облизала губы и открыла глаза, и увидела как она улыбается мне.
– Ты знаешь, что просто убиваешь меня, да?
В ответ я получила усмешку.
«Еще секунда, и я все брошу и пойду дальше строить нашу хижину. У меня есть норма, сколько я могу выдержать такое издевательство, и я уже подошла к ее пределу".
Интересно, и когда же дойдет до моей непробиваемой башки тот факт, что заявления, подобно этому, только подстегивают ее, так обожающую вызовы.
Она приблизилась и поцеловала меня снова, так, что единственное что я слышала, были быстрые удары моего сердца, отдающиеся в моих ушах.
На сей раз я, надо сказать, с трудом, вырвалась из ее объятий, резко повернулась направо и кинулась в озеро. Прохладная вода не смогла ничего сделать с моим пылом, но зато здорово помогла моей закружившейся от возбуждения голове. Спустя довольно много времени, я вынырнула, и, убирая волосы с глаз, встала в воде и поглядела на берег. Айс стояла там, держа руки на бедрах и улыбаясь мне.
«Теперь лучше?»
«Нет, не совсем».
Она ухмыльнулась, очевидно, довольная собой.
«Не хочешь присоединиться ко мне?» – спросила я, размышляя, удастся ли запрыгнуть на нее в воде и потопить, мстя за эту прекрасную пытку. Кроме того, очень хотелось узнать, как долго я могу сдерживать дыхание, целуя ее под водой. От такой картины у меня пошли мурашки по всему телу.
«У меня есть идея получше, если тебе интересно», – она посмотрела влево, и, взглянув в этом направлении, я впервые обратила внимание на красочный парус небольшой лодки, стоящей в бухточке у дока. Я узнала яхту 16 Хоби Кэт, которая мне так нравилась, когда я была ребенком.
«Где ты её нашла?» – спросила я. Хоби Кэт никогда не были дешевыми яхтами. Мой отец всегда говорил это, когда я просила его продать нашу Sunfish и купить Хоби Кэт. Это было нам не по карману.
«Одна занудная старая женщина рассказала, что ты любишь плавать на лодке, и если бы бог наградил меня петушиной интуицией, я пошла бы в гараж и откопала это старье, чтобы покатать тебя на нем".
«Ты шутишь».
«Не-а».
«Ты умеешь управлять лодкой?»
«Ага».
«Почему это меня не удивляет?»
Она приподняла одно плечо в небрежном движении:
«Понятия не имею».
Я ухмыльнулась:
«Это одна из вещей, которые я люблю в тебе, Айс – твое удивительное многословие!»
Она стрельнула в меня взглядом из-под искусственно нахмуренных бровей.
«Ты хочешь прокатиться, или нет?»
«Да, да, капитан!» – я отдала ей бойкий салют, только чтобы еще больше подразнить ее.
Ох, кажется, меня сейчас убьют.
***
Это изумительно!
Капли брызгали мне в лицо, а я смотрела на воду и глупо улыбалась. Неадекватная реакция, вы скажете, но таков был мой восторг!
Ненадежно балансируя на одном из понтонов и наклоняясь в обратную сторону, чтобы избежать падения в блестящую воду, я наблюдала за волнами озера под лодкой, мои глаза были широко раскрыты, как серебряные доллары, и усмешка угрожала навсегда поселиться на моем лице.
Слева от меня распласталась Айс, которая укладывала ремень, заставляя лодку балансировать около понтона, и использовала такелаж, чтобы удержать нас в правильном направлении.
Я почувствовала силу природу, которая словно решила показать все, на что она способна, подговорив ласковый ветер, теплое солнце и мягкую воду поднять мое настроение до таких высот, на которых я никогда не была. Пожалуй, занятия любовью можно было приравнять к этим ощущениям, но все равно это было немного не то.
Айс направила лодку вдоль озера, покрытого деревьями, и немного снизила скорость так, что лодка снова опустилась на понтоны.
«Почему мы остановились?» – спросила я, немного разочарованная.
«Твоя очередь».
«Моя… Но я не умею управлять лодкой».
Она медленно повернула голову, пригвоздив меня своим пристальным взглядом, ее бровь поползла наверх.
Я оглянулась назад, ища какой-нибудь поддержки.
«Да, я не умею! Я просила отца научить меня, но он сказал, что управление лодкой – дело мужчин. Женщины должны знать только, как надо сидеть в ней, чтобы это выглядело красиво».
Моя подруга фыркнула:
«Вот кусок дерьма!»
Я пожала плечами.
«Да, но он был моим отцом. Не было ни одного человека, захотевшего противоречить ему, по крайней мере, в этом, поэтому я привыкла просто красиво сидеть в лодке».
Я уткнулась вниз, смущенная этим признанием.
Теплая рука взяла меня за подбородок и подняла голову. Я посмотрела в глаза цвета летнего неба и тяжело сглотнула.
"В жизни есть не так много вещей, которые я ценю, Ангел, и могу сказать, что тот факт, что я никогда не буду иметь сомнительное удовольствие лицезреть твоего отца, находится почти на самой вершине этого списка". Она опустила свою руку и ее улыбка стала очень милой. "Поразительно, как ты смогла стать такой, какая ты есть, с такими родителями. Хотя с другой стороны, подозреваю, мои собственные родители перевернулись бы в могиле, узнав, кем стала я".
