узнать о том, как жили драконы раньше. И не только они. Раньше, давно-давно, встречались и не менее необычные существа, о которых ему удалось узнать. Ему нравилось следовать за зовом исследования, точно так же ему нравилось изучать и понимать всё, что он видел. Поэтому-то он единственный среди братьев шагнул так далеко и в магии, и в своих познаниях окружающей природы. И его упорство пролило свет на некоторые вопросы — как раньше жили драконы, или же почему у родителей смешанной крови появился драконыш умершей разновидности. Всё те же пути прошлого и судьбы, но все знания он применял на настоящем. Кислотный дракон не побрезговал научиться человеческой речи, хотя и сам Трефалкир ограничился лишь поверхностным знанием слов и фраз. Сложно сказать: в чём скрывалась причина такого интереса. Но так Фангрэнэ мог коснуться предков и самого времени, напитаться незримой мощи знаний. Даже земля отвечала ему взаимностью, когда он взывал к ней. Если самец связывал свою магию с той силой, что текла в недрах, то порой ему приходили видения, образы прошлого. И это место было одним из таких. Он зрел то, что здесь когда-то было и драконов, что когда-то водились и чем-то отличались от нынешних. Пока его не прервали. Но дракон сделал хорошее в настоящем, то, что счёл нужным и справедливым, как сильный. Теперь можно спокойно вернуться к своему занятию. Фангрэнэ закрыл глаза, чувствуя что тело наконец расслабилось в должной мере. Он снова был «связан» с болотом, и сквозь чувство того, как оно засасывало в себя убитых им людей точно живое, будто разделяя его действия, начинала откуда-то издалека приходить та сила времени. Дракон готов был ждать столько, сколько потребуется, что принять в себя всю её мудрость.
Комментарий к 56. Болото.
Сюрприз!) И как вам такая глава? XD Она очень выделяется на фоне прочих, однако именно она должна быть такой. Когда-то в комментах спрашивали про людей, и я ответила, подразумевая именно эту серию глав. Это именно эпилоги. И начинаем мы с Фангрэнэ не просто так. Здесь есть над чем порассуждать, что я с радостью поддержу в комментах)
Пятеро ждущих))Огромное вам спасибо, что продолжаете держать со мной и историей этот путь) Осталось всего четыре главы.
А теперь сведения, которые помогут по-иному взглянуть на главу:3
Рубрика познавательные ориджиналы:
Пост в группе: https://vk.com/wall-189472283_91
В более же древних культурных пластах, уходящих в глубь времен, образ болота имеет совсем другую окраску и масштаб, без преувеличения являясь сакральным центром мироустройства, пронизывая практически все культурное пространство, проявляясь как в бытовых обрядах и поверьях, так и в сакральной символике и традициях.
Образ болота как «питомника» цивилизации проистекает из глубокой «ностратической» древности и сочетается с представлениями о некой сакральной местности — прародины элиты человечества. Именно здесь находятся истоки древнейших представлений о Райской земле. Так, например, древнеегипетский Рай являет собой заболоченные «камышовые поля» — Сехет Иару (Иалу), дающие, как следует из древних текстов, очень обильные урожаи
Птица дербник, серый сорокопут
Румынское имя Илина — факел, луна или тайно сбежать
57. Поступь
Эта сторона великой гряды Итенардл не принадлежала драконам, однако оставалась пуста и не заселена людьми. Несмотря на то, что чуть дальше от цепи вулканов раскинулись плодородные земли и громадное озеро, дающее начало десятку обильных, мощных рек. По каким-то причинам, не селились здесь и драконы. Сардоласу оставалось только недоумевать и рассуждать, что это всё же связано с тем, что горы обозначают границы всех их земель. Обеспечивают им защиту, поскольку расположившиеся поблизости стаи лавовых и те, кто прилетал к ним на зов, не пропускают никого из рода людского и тщательно бдят за всем, что происходит вокруг. Старший сын Трефалкира гордился тем, что привносил свою часть в общее дело. Один из чужих на суровой каменистой земле, пахнущей серой и газами, где по одну сторону текут переливчатые, светящиеся в ночи реки магмы, а по другую реки чистейших глубинных вод. Ему рассказали, что здешнее озеро происходит из разлома под землёй и что один из речных драконов, что как-то жил подле вулкана десятилетия назад, сплавал к самому дну и поведал об этом. Пролетая над ним высоко в небе на могучих крыльях, штормовой самец мог любоваться этой блестящей гладью, точно странным зеркалом природы. Он набирал такую высоту, какую только могли позволить его крепкие крылья, устойчивые к температурным перепадам, и даже тогда мог видеть его границы лишь крайне смутно в той дымке. Хоть дракон и не должен был так отдаляться от гор, согласно распоряжению Зотарес, беспокоившейся за всех участников дозора, но всё же он порой облетал те просторы в одиночестве. Восточная часть земель меньше всех пострадала на минувшей войне. Однако её отголоски Сардолас видел и поныне среди своих сотоварищей. Даже в том, что те не желали селиться за разломом. Ему было всё равно, что у некоторых такие отлучки вызывали вопросы. Он мог летать, где хочет. В целом, ему нравилось жить среди родичей разных пород, и казалось, что те достаточно быстро свыклись с тем, что он смешанной крови. Может, потому, что он выглядел почти как обычный представитель штормовых, или потому, что он превосходил многих размерами, подсознательно внушая чуть больше уважения. Одна старая штормовая самка как-то раз отвела его на север, где расщелины в горах образовали воздушные смерчи и завихрения, чтобы он мог потренировать свои крылья в более родной среде. Не то, чтобы ему очень понравилось, но он счёл эту практику полезной и в меру интересной. Как собственно, и опыт охраны земель — дозор был чем-то необычным в жизни крылатых ящеров. Должны же быть такие сильные, как он, чтобы дать остальным время стряхнуть с себя пепел прошлого. И самец полагал, что это он мог перенять здесь у старших. Если где-то и нужно было твёрдо вставать на лапы для успешного настоящего и учиться понимать, как надо делать такое, так это было определённо на восточной цепи вулканов. Он уже провёл в дозоре несколько лет, наблюдая, служа, усваивая и становясь сильнее. И многие родичи полагали его выдающимся молодым драконом, даже Зотарес с одобрением относилась к нему, видя его храбрость и внутреннее достоинство — качества присущие любому правильному крылатому ящеру. Однако кое-что в нём всё же досаждало ей — Сардолас был привержен королю. Он не выставлял это напоказ, оно как-то проскальзывало в его поведении, изредка в словах, а чаще всего во взгляде на разные события.
