Мол, раньше никогда карты не показывали эти пространства. Вот он и ткнул в одну из этих планет. Но это точно была какая-то планета, с пунктом приземления на ней, а не просто в безвоздушное пространство. Это точно, но это всё, что он смог сказать об этом.
Таана сжала ладонь мужа. — Мой Ид жив! Мой мальчик жив! Мы обязательно должны найти его. Обещай мне, что мы найдём его.
Саав крепко обнял её. — Я обещаю. Пока я дышу, мы будем искать Ида, где бы он только ни находился. Даже если ради этого нам придётся посетить все планеты этих миров.
Глава 33. Незнакомец.
Корабль Фалькура.
Фалькур был в замешательстве. Его первоначальные планы сбежать отсюда на Таураан сразу же после отлёта Морона уже не казались такими уж срочными. Ведь, судя по последним донесениям Атилона, нормальной работе по добыче таурания уже никто не мешает, и это не может не радовать. Посланник Морона теперь находится под полным контролем капитана и у него вряд ли получится связаться с главнокомандующим императорского флота, экстренно отбывшим на Солор, по крайней мере, пока. Хотя, как говорит Атилон, ранее у него были некоторые проблемы с местным населением, но он с ними разберётся сам. Да и здесь, на этой планете, таланы затаились и пока не лезут в крупные конфликты, что тоже хорошо. Это пусть Морон потом сам с ними разбирается, а для меня пусть пока идёт так, как идет. Поэтому сейчас ему лучше оставаться здесь, контролируя всю ситуацию, чтобы Атилон мог сделать побольше запасов.
Но, с другой стороны, затягивать тоже нельзя. Тут кругом глаза и уши Морона, которые наверняка докладывают ему обо всём, что здесь происходит, поэтому приходится быть осторожным, ведь от главнокомандующего можно ожидать любой пакости. В том, что Морон расправится с мятежом на Солоре, можно было не сомневаться. Плюс он несёт Геронту радостную весть, что он нашёл новые территории, куда могут переселяться солорцы. И это то, что будет волновать всех в первую очередь. Но кто даст гарантию, что Морон не захочет первым навестить Таураан? И тогда Фалькур лишится и того, что уже им накоплено.
Нет, жадность, так свойственная гефестианам, не должна овладеть им. Он должен сохранять трезвый ум и холодный рассудок. Пожалуй, пара-тройка месяцев у него ещё есть, возможно, и больше, но рисковать дальше нельзя. Надо связаться с Атилоном и сказать ему, чтобы он ускорил добычу любыми способами, и тогда они смогут спокойно свалить ото всех подальше.
Фалькур потянулся к кнопке, намереваясь вызвать связистов, как вдруг за его спиной раздался совершенно незнакомый ему голос. — Думаю, этого не стоит делать. Не в ваших интересах, Фалькур, поверьте. Голос был очень необычный, и он точно не принадлежал гефестианину.
Фалькур нервно вздрогнул, в его каюте никого быть не должно. Его спину обдало холодком, и он медленно повернулся.
В дальнем углу каюты сидел в кресле кто-то, очень похожий на гефестианина, но при этом гораздо больших размеров, и его лицо было трудно разглядеть из-за того, что на его голову был плотно надвинут капюшон.
— Кто вы? — еле выдавил из себя Фалькур. — Как вы здесь оказались?
— Спокойно, Фалькур, спокойно. Незнакомец встал и, к удивлению Фалькура, оказался ещё больше, чем казалось, когда он сидел в кресле. — Нет-нет, не надо, — произнёс незнакомец, когда увидел, как генерал тянется к кнопке вызова. — Повторяю, это не в ваших интересах. Вы только сделаете себе хуже, если не выслушаете меня.
— Но кто вы такой? — начал инстинктивно пятиться назад Фалькур, по мере того, как к нему приближался незваный гость.
Незнакомец наконец-то вышел из тени и снял капюшон. Не может быть, подумал про себя Фалькур. Он готов был поспорить с кем угодно, что это был гефестианин. Только гефестиан не бывает таких размеров, этого не может быть. Да и кожа на его лице была мягкой и неморщинистой, как у всех гефестиан с самого момента их рождения. Сказать по правде, такого красивого гефестианина он никогда и не видел.
Незнакомец ухмыльнулся. — Да, понимаю тебя, Фалькур. А вот теперь представь, каково мне смотреть на вас, гефестиан, жалкое подобие нас.
— Кого нас, кто вы? — Фалькур непонимающе мотнул головой, не в силах прервать своё созерцание незнакомца.
— Ну да, простите, я же не представился. Меня зовут Астарот. Скажем так, я представляю некую организацию, а скорее, моего босса, Люцифера. Возможно, вы о нашей организации и слышали кое-что, но ваш народец предпочитает делать вид, что мы какой-то вымысел отсталых и неразвитых, по вашему мнению, цивилизаций. Но, как видите, мы все же существуем, и меня вы сейчас лицезреете воочию.
— Я всё ещё не понимаю вас, и я не понимаю, как вы сюда попали, — продолжал недоумевать Фалькур.
— Ну ладно, — раздражённо бросил его собеседник. — Бросим ходить вокруг да около. Сейчас попробую вам объяснить так, чтобы вы поняли. Всё, что вы видите вокруг себя, создал Творец, и хотя в моей организации не любят говорить об этом, но против этого не попрёшь.
— Ааа, вы про глупые сказки, которые придумали эти народы, чтобы как-то оправдать своё существование, — догадался Фалькур. — Ещё предки гефестиан давно от этого отреклись, и серьёзное упоминание об этом считается у нас страшной глупостью.
Астарот расхохотался. — А мне нравится ход ваших мыслей, — но он тут же резко оборвал свой смех. — Я бы рад разделить с вами эту версию, но, увы, это не так. А насчёт ваших предков я вам отдельно расскажу.
Так вот, всё и вся создал Творец. Абсолютно всё, что может охватить твой глаз и твой маленький умишко, творенье его рук и его мысли. Он и есть создатель всего сущего, как и твоего собеседника в частности. И вот, были мы, дети его, и были мы подле него. И было много нас, таких же сильных и могущественных. Только он никак не хотел признавать того, что мы, которые рядом с ним, равны ему. И он в какой-то момент осерчал, и отверг одного из нас, нашего дорогого собрата, изгнав его из Небесных Чертогов. Тогда мы, немалым количеством, решили в знак солидарности также покинуть пределы Создателя, за что он загнал нас туда, куда мы особо и не стремились. Зато в этом был очевидный плюс — там он нас не беспокоил. И жили мы там так, как мы сами промеж себя решили. Но обиду эту мы ему не простили, и теперь наша организация вроде как конкурент всего того, что устроил у себя в Чертогах
