мучительного беспокойства. Ей казалось, что она утратила полученные способности, и тогда ей хотелось взлететь. Или немного поколдовать, в полной тишине, чтобы никто не заметил.
Но в глубине души она знала, откуда идет это назойливое беспокойство. Да, конечно, она стремилась завладеть сокровищем рода Людей Льда, на котором собакой на сене восседал Хейке. Он понимал, как опасно отдавать его в руки безответственной Тулы.
Тула усмехнулась про себя, подумав об этом.
Нет, вовсе не сокровище причиной ее беспокойству. Его-то она со временем все равно получит.
Есть кое-что похуже.
Она была во власти демонов. Она любила их когда-то. Нет-нет, не в прямом смысле, но насколько это было возможно. Ее бегство из Гростенсхольма – по-прежнему ли они дожидаются ее?
Она знала, что все еще была красива. Не той невинной красотой, что раньше. Более дьявольской. Влекущей, как никогда доселе!
Минуло почти двадцать лет. Но это по-прежнему живет в ней. Вожделение, которое они зажгли. Головокружительное волнение при мысли о четырех жутких демонах.
Она пересекла площадь Сторторг в Линчепинге – место, где земные люди показали однажды свое звериное нутро почище демонов. Двести с лишним лет назад здесь произошла Линчепингская кровавая баня, прямо на этой мостовой. Здесь во имя дальнейшего упрочения королевского самодержавия были казнены члены дворянских родов Спэрре, Бьелке и Банер…
Когда же человечество образумится?
Земные мужчины не привлекали ее, она довольствовалась одним – своим Томасом, которого продолжала любить так сильно и искренне, что сама пугалась.
И все равно она принадлежала не этому миру. Она принадлежала демонам, она вкусила их эротики, этой ошеломляющей, одновременно ледяной и раскаленной чувственности. Они распаляли ее, раз за разом, беспрестанно, в те мгновения, что она проводила с ними.
Они не казались ей отвратительными. Она находила их невыразимо притягательными.
Многие из женщин Людей Льда испытывали влечение к демонам. Суль. Ингрид. Иногда Силье, которая хоть и не принадлежала к роду Людей Льда, но находилась под их влиянием. В своих фантазиях она представляла Тенгеля Доброго демоном.
Поэтому неудивительно, что Тула чувствовала себя разбитой и опустошенной. Она, как птица с подрезанными крыльями. Пока у Тулы были Томас, Кристер и ее родители, она могла удержаться на земле. Но если она их потеряет…
Она не отваживалась думать об этом. Не хотела замечать, что отцу и матери далеко за шестьдесят или что Томас уже совершенно беспомощен. Он часто страдал от болей в спине и почти не вставал на ноги – на которых он так толком и не научился ходить. Тула подозревала, что и сердце у него пошаливает – так бывает, если тело разбито ревматизмом.
Она написала письмо Хейке:
«Сколько еще ты, старый лис, собираешься сидеть на нашем сокровище? Мой любимый Томас болен, а у меня ничего нет, чтобы его вылечить. Я вовсе не намекаю, что тебе пора умирать, а мне наследовать сокровище: никто в роду не желает тебе смерти, ты прекрасно это знаешь. Но разве можно так скаредно зажимать целебные снадобья?
К тому же мы долго не виделись, и ты вместе с семьей мог бы навестить нас. По причинам, известным только нам с тобой, я не смею совать носа в Гростенсхольм и своему сыну запрещаю посещать этот замок с привидениями!»
Хейке немедленно ответил. Дела в усадьбе шли плохо и не позволяли им выбраться в гости, но он отправил посылку с лекарствами, которую Тула с трудом получила на таможне. Ей даже пришлось пробормотать что-то над таможенниками, и те вмиг отдали посылку, ничего не успев сообразить. Так Томас был обеспечен чудодейственными эликсирами. Но и они не вечны…
Тула вновь сконцентрировалась на городе Линчепинге. Она собиралась сделать покупки и навестить подругу. Подругу звали Аманда, она была женой аптекаря и имела высокий социальный статус. Дамы познакомились, когда Тула покупала лекарства для своего Томаса, и поскольку аптекарша Аманда сразу обнаружила, что имеет дело с интеллигентной особой, они начали общаться. Тула казалась Аманде обворожительной. Как раз наоборот!
Сейчас аптекарь, доктор и другие известные в городе персоны готовили ежегодный прием для зажиточных обывателей. Не могли бы Тула и ее супруг тоже пожаловать? Будет большой праздник в Городском клубе, со званым обедом, танцами, множеством пышных и утомительных речей.
Тула поблагодарила за честь и сказала, что сперва должна спросить Томаса. Но теперь он стал таким тяжелым на подъем, что она не питала особых надежд.
– Попытайся! – сказала Аманда. – Будет так замечательно, если вы придете!
Две подруги вместе отправились по магазинам, а когда завершили прогулку, Аманда решила проводить Тулу к экипажу. Они задержались в красивом парке – захотели немного посидеть на скамейке и поболтать напоследок. Они ведь так редко виделись. Да и коробки были тяжелые: покупали все подряд, как сумасшедшие, а теперь мучились угрызениями совести. Тула купила инструменты для Томаса, отрезы на платье себе и на рубашку Кристеру. Он сейчас жил у дедушки Эрланда и бабушки Гуниллы, замещая шлюзового смотрителя, но часто забегал домой повидать родителей.
Вдруг сердитый девичий голос прокричал:
– Саша! Быстро иди сюда! Иди сюда, кому говорю!
Саша? Так ведь звали собаку Магдалены? Девочки, о которой рассказывал Кристер?
В тот же миг мимо, опустив голову и поджав хвост, стремглав пронеслась маленькая лохматая собачонка.
За ней поспешила девочка-подросток. Туле не удалось ее внимательно разглядеть, только бросилось в глаза, что ей лет пятнадцать или чуть больше. Собачку поймала супружеская пара, наверное, родители девочки. Они вели маленького мальчика лет четырех. Затем все семейство удалилось из парка.
Тула повернулась к Аманде.
– Кажется, мне знакома эта семья. Не знаешь ли, кто они?
Ее ровесница-подруга, в такой же неизменно элегантной одежде и с модной прической, слегка язвительно сказала:
– Эти-то? Это Бакманы.
– Ах, так это они! Разве они живут здесь, в Линчепинге? Я думала…?
– Они переехали сюда три года назад. Живут в роскошном доме на другом конце парка. Да-да, вон в том белом.
– Гм, – произнесла Тула таким голосом, словно замышляла злодейские козни. – Мне нужно как-нибудь их навестить.
– Их? Они никогда не принимают визитеров. И не общаются с кем попало, имей в виду! Нужно быть по меньшей мере королем, чтобы получить у них аудиенцию. Но они согласились явиться на праздник. Это было весьма неожиданно. Тула медленно проговорила:
– Аманда… Не думаю, что удастся вытащить на праздник Томаса, это почти невозможно. Но нельзя ли взять вместо него сына?
– Да, конечно! Кристер такой очаровательный!
– Тогда мы говорим тебе большое спасибо и обязательно придем. Кристер и я.
