суровый мужик лет сорока в чёрном костюме.
Вот это поворот.
Уж кого я не ожидал увидеть на экране, так это Святослава Георгиевича. Удивлению моему и без того не было предела, а когда в генерале я узнал Васильева — мужа Ани, то у меня в буквальном смысле челюсть отпала. А Уральский князь тем временем начал обещанное обращение.
— Подданные Российской Империи! — уверенно произнёс Святослав Георгиевич. — Сегодня в три часа ночи силами армии и Комитета имперской безопасности была предотвращена попытка государственного переворота с целью узурпации власти. Организаторы переворота: бывший глава бывшего Временного правительства Бровцын Борис Николаевич, члены бывшего Временного правительства Давыдов Илья Николаевич и Митков Юрий Михайлович арестованы. Власть в стране временно перешла в руки чрезвычайного комитета. Я, от имени этого комитета, как его председатель, обещаю, что в стране в кратчайшие сроки будет наведён порядок. Силами армии и органов правопорядка будет ликвидирована захлестнувшая многие наши города организованная преступность. Все законы бывшего Временного правительства и заключённые им международные соглашения будут пересмотрены. И те из них, что не соответствуют интересам Российской Империи, будут отменены.
Я слушал Уральского князя и вспоминал, как два дня назад приехал к нему со своими проблемами. Удивительно, что он вообще нас с Коростылёвым принял. Я тогда решил, что старик боится Сибирского князя, а Святослав Георгиевич в это время готовился Давыдова арестовывать. Просто невероятно.
И Аня, она явно была в курсе всего. Просто, наверное, не знала даты планируемого заговорщиками переворота. Потому и советовала мне тянуть время, понимая, что всё должно разрешиться довольно скоро.
А мужик в гражданском на экране, судя по всему, из руководства ИСБ. Кто-то типа шефа Артура — идейный борец с врагами Империи, не продавшийся Давыдову-старшему.
— Время смуты и неопределённости закончилось! — продолжал обращение Святослав Георгиевич. — Мы снова сделаем Россию великой! В ближайшее время в стране будет восстановлена монархия, и на престол взойдёт законный наследник императора Михаила — великий князь Павел Романов. Также будут проведены выборы в Дворянскую Думу. Военное положение в Москве будет отменено в ближайшие дни. Прошу всех подданных Российской Империи сохранять спокойствие, не поддаваться на провокации, пресекать любые попытки дестабилизировать обстановку и всячески помогать органам правопорядка в их деятельности. Славься, Россия!
После этих слов на весь экран вывели картинку с гербом Российской Империи и запустили гимн.
Все, кто был в приёмной, стояли, смотрели в телевизор и слушали гимн, раскрыв рты. Даже я. А когда гимн отыграл, наступила полнейшая тишина. Все молчали и пытались переварить увиденное и услышанное. И в этой звенящей тишине прозвучала негромкая фраза отца:
— Наконец-то.
И тут же все наперебой принялись соглашаться с отцом — народ устал от бардака в стране и неопределённости, и сейчас все делились друг с другом надеждами, что всё наконец-то наладится и, возможно, всё будет как прежде.
— Недолго Борис Николаевич продержался у власти, — с нескрываемой ехидцей в голосе произнёс Куликов.
— Он устал, он мухожук, — не удержался я от шутки, которую никому здесь было не понять, но я просто не мог этого не сказать.
— Что? — спросил Егор Леонидович.
— Какой ещё мухожук? — удивился отец. — Игорь, ты о чём?
— Да так, о своём, — отмахнулся я и мысленно про себя добавил: «Хоть в этом мире Борис Николаевич не избежит суда».
И ещё я искренне порадовался за Артура и его шефа — не зря мужики работали, собирали компромат на всякую мразь, рисковали жизнями. И ведь вряд ли они на их уровне знали, что готовится вот это всё. Люди просто делали свою работу, потому что должны. Потому что иначе нельзя. И вот на таких всё всегда и держится.
— А что мы теперь будем делать? — неожиданно спросил Румянцев.
— Работать будем, господа, работать! — ответил я. — Заказ от Министерства обороны никто не отменял. Будем вносить свой посильный вклад и снова делать Россию великой!
Прозвучало, конечно, пафосно, почти как у Святослава Георгиевича, но почему бы и нет?
Задача-то достойная.
Глава 22
Эпилог
— А почему именно этот ресторан? — спросила меня Настя, усаживаясь за столик.
— Потому что здесь подают лучший буйабес в Ницце, — ответил я.
— Ты любишь буйабес? — моя девушка искренне удивилась, так как знала, что поклонником блюд из рыбы я никогда не являлся, как и она.
— И ещё здесь есть русский официант, которого прикрепили сегодня к нашему столику, — добавил я.
— То есть, рыбный суп есть не обязательно?
— Нет, но Орешкину надо будет сказать, что мы попробовали, и нам понравилось. Иначе он будет таскать нас по всем местным ресторанам, пока не отыщется тот суп, что мы оценим. А нам это надо?
— Нет, — смеясь ответила Настя. — Нам это не надо. Я надеюсь, мы сюда не для этого приехали.
— А как я на это надеюсь, — сказал я.
Но развить тему не удалось, так как подошёл официант.
— Добрый вечер, меня зовут Кондрат! — сообщил он нам. — Мне сказали, что вы желаете сделать заказ по-русски?
— Вас не обманули, — ответил я. — Нам бы ещё русское меню, но думаю, его у вас нет.
— К сожалению, нет, — ответил официант и состроил такое несчастное лицо, что я почти поверил в то, что он действительно сожалеет.
— Тогда будем ориентироваться на ваши подсказки, — сказал я. — Что посоветуете? Желательно не из рыбы.
— Могу предложить вам авторский сет от шефа. Это идеальный вариант для тех, кто не определился с выбором блюд или желает попробовать разные.
— Хорошая мысль, — похвалил я Кондрата и обратился к Насте: — Ты не против, дорогая?
— Я тоже считаю, что это хорошая идея, — ответила Настя.
— Тогда два авторских сета и ваше лучшее шампанское! — сказал я официанту, тот расплылся в улыбке, кивнул и отправился исполнять заказ.
— Надеюсь, в их авторском сете нет буйабеса, — произнесла Настя и рассмеялась.
Как же мне нравится, как она смеётся, как она улыбается. И как хмурится, тоже нравится. Она мне нравится вообще любая, в любом настроении. Не думал, что вот так, по самые уши, влюблюсь в эту девчонку. Забавно получилось. И здорово.
Мы прилетели в Ниццу только сегодня утром, это был первый день нашего отпуска и
