слова не имели вообще никакого значения. Ольга чувствовала, что настоящее общение происходит гораздо глубже, и не было никакой уверенности, что она хоть сколько-нибудь контролирует этот процесс. Она никак не ожидала, что Ординатор персонифицируется для неё маленькой девочкой. Или это не он?.. Может, это долгожданный сон?..
Осознание пришло поздно, холодом по спине. Вносимая в сознание информация не дополняла Ольгу, а заполняла почти без остатка, замещала и меняла её. И это был не Ординатор.
— Небесный паук не придёт, - сама себе пообещала гостья.
И вдруг стало ясно, что именно в раскосом взгляде маленькой девочки блестело отталкивающе и неестественно.
Это был неживой машинный расчёт.
Глава 1. Пробуждение
«Имя?»
«Роман…» – не сразу ответил он.
«Фамилия?» – голос звучал в голове, исходил изнутри его самого.
Тёплая вата тьмы почти уже вернула его в свои объятья, когда голос повторил:
«Фамилия?»
«Нечаев…»
«Звание?»
«Майор меж… планетной службы».
«Должность?» – вопросы следовали один за одним, почти без пауз.
«Старший офицер безопасности».
Роман мысленно встрепенулся. Он постепенно приходил в себя, и тьма вокруг уже не казалась привлекательной, мягкой и тёплой. Она – небытие.
В этот раз удалось не запаниковать. Это хорошо.
Он не чувствовал ничего: ни тела, ни уж тем более чего-то за его пределами. Ощущал, что оно есть, это тело, и даже имелась некоторая уверенность, что оно принадлежит ему. Но сознание внутри существовало будто бы особняком и напоминало громоздкого жука, сильными крючковатыми лапами карабкающегося по стенкам, чтобы рано или поздно бесцельно упасть панцирем на дно.
«Действует седьмой параграф Устава» – возвратился голос. Неопределимо балансирующий на грани мужского и женского, многогранный. В него лучше не вслушиваться, не проникаться им. Себе дороже.
Ожидание здесь чуть ли не самое главное испытание. Этому космопроходцев учили, и школа была хорошей. Ничего не изменится, пока Ординатор не сверит того самого жука с «контрольной копией» сознания. Если расхождение составит не более одного процента, контроль над телом вернётся космопроходцу. В наборе рабочих терминов Ординатора этот процесс назывался «определением повреждения личности».
«Мыслительные процессы в норме. Повреждение личности в пределах допустимых показателей. Первоочередной опрос позволяет заключить об отсутствии преград для начала исполнения возложенного долга», – бездушно возвестил Ординатор.
Роман ощутил, что может открыть глаза. Следом проявлялась чувствительность тела: свинцовые колотушки вместо рук, по которым вскоре забегали безобидные поначалу мурашки, дрожащие мышцы пресса и ходуном ходящие колени.
Мозг проверил целостность физической оболочки: обжигающей волной по телу прокатилась боль. В такие моменты она скорее приятна, ведь служит маяком, обозначающим что всё, пока что, в норме.
Вдруг его приподняли и усадили, оперев спиной на что-то прохладное и мягкое. Воображение выдало образы серого углепластика: зафиксированные кушетки, гладкие вытянутые овалы капсул, решётчатые квадраты вентиляционных шахт в перетянутом силовыми кабелями потолке. Открывать глаза он благоразумно не спешил. Помнил позапрошлый раз.
Стало теплее - его укрыли низолиновым полотном. Или чем-то подобным, ведь не было никакой гарантии что на данном челноке вообще имелись эти полотна.
– Ты слышишь м-меня? – донёсся голос: далёкий, еле различимый. Женский. Сложно было сказать Ольга ли это.
Роман кивнул, непослушными руками цепляясь за края покрывала.
– Как ты себя ч-чувствуешь?
Подумав, он снова кивнул.
– Если что – п-постучи. Хорошо? Ты не последний.
Голос казался знакомым, это радовало. На одного незнакомого человека в экспедиции меньше. Роману никогда не нравилось, что руководство в этом отношении целиком полагалось на возможности Ординатора. Но его мнения никто не спрашивал.
Вокруг бурлила деятельность. Он плохо разбирал слова, иные звуки, порой нарастая снежным комом, вообще проглатывали всё остальное, оборачиваясь продолжительным гудящим фоном. Вскоре «проснулось» зрение: сквозь сомкнутые веки проник свет, окрасив мир в мутно-красный.
Роман вызвал Ординатора.
«Ординатор» – ровным как могильная плита голосом мгновенно отозвался тот.
«Дуальное восприятие женщины, которая ко мне обращалась».
«Имя индивида».
«Пожидаева Ольга» – Роман не раздумывал.
«Я отказываю тебе».
Это значило, что к нему подходила не Ольга. Странно, очень даже. Она должна была пробудиться первой.
«Неясова Рената» – назвал он второе пришедшее на ум имя.
Ординатор помедлил – Роман угадал.
«Подтверждаю».
Изображение возникло резко, Роман вздрогнул. Теперь он видел и слышал всё, что видела и слышала Рената. Это выглядело как обычная нанопроекция, только как бы сквозь увеличительное стекло или округлый аквариум с водой: без особой резкости и с большой долей искажения тонов, картинка к краям основательно расплывалась и растягивалась.
Надо же, он видел себя! Не настолько хорошо, чтобы разглядеть дефекты внешности после «прыжка», но всё же. Роман попытался улыбнуться.
– Как ты? – спросила Рената, подходя ближе. При одновременном восприятии реальной речи и её мыслеформы возникало гулкое, жутко назойливое эхо.
Он кивнул – всё в порядке, мол. И подтянул низолиновое полотно там, где его стоило подтянуть. Рената усмехнулась и отвернулась.
Она поочерёдно подходила к капсулам приёмников и подолгу, обстоятельно отслеживала жизненные показатели. Пульс, активность мозга, дыхание, давление: артериальное и внутричерепное.
– Этот приёмник накрылся! – неожиданно донеслось откуда-то сбоку. Голос был мужским: глубоким, сильным. Его обладатель отчего-то привиделся Роману бородатым, хоть это и невозможно. Хотя бы по той простой причине, что после «прыжка Антонова» волос на теле не остаётся.
Рослый, широкоплечий мужчина в комбинезоне хмуро нависал над раскрытой панелью одного из квантовых приёмников. В зубах он сжимал отвёртку-трансформер, левой рукой держал отвинченную панель, а правой шарил в хитросплетениях цветных проводов.
– Нас на одного меньше, – констатировал «бородатый». Буднично так. Будто и не случилось ничего.
За все свои пять экспедиций Роман не помнил, чтобы при посадке челнока повреждалась капсула квантового приёмника. Тут имелось два варианта. Как водится: хороший, и не очень. Первый заключался в том, что вместе с самой капсулой из строя вышел и маяк квантового приёмника. А плохой подразумевал, что маяк остался цел при полной неисправности самой капсулы. Последнее значило, что кто-то из членов экспедиции погиб. Его расщепило на Земле, но в точке предполагаемой материализации его копии случилось непредвиденное.
На Земле, в Новосибирске, у входа в новый корпус психподготовки высился памятник этим людям. «Слившиеся с космосом» он назывался и представлял собой троих космопроходцев, прижавшихся друг к другу и смотрящих вверх. Вытянутые руки их сливались воедино и вытягивались в закрученный поток, устремляющийся по задумке в безграничное пространство. Меж собой члены разных экспедиций горько именовали его «Слившиеся в космос».
– Маяк разбит!
Это означало, что никто не погиб. Роман выдохнул.
– Пятый готов и
