проверяется! – вклинился новый голос: молодой, значительно моложе остальных.
То был паренёк лет девятнадцати, не больше. Вытянутое лицо и длинный, чуточку крючком нос придавали ему очевидное сходство с персонажем популярного на Земле электронного комикса, горе-исследователя Фарадея.
– Девяносто шесть, девяносто… семь… де… вяносто… во-о-осемь… Что-то Орешек медлит… – тянул он, Ординатора назвав при этом так, как это часто делал сам Роман.
– Сто, – завершила за него Рената и первой оказалась у распахнувшейся капсулы, с низолиновым полотном наготове.
На пару секунд проекция её взгляда пропала из головы Романа. Опережая негодование, коротко пояснил всевидящий и всезнающий:
«Угроза вторжения в частное».
Когда картинка возникла вновь, стало ясно почему Ординатор прервал трансляцию. Укрытая регенерирующим полотном, на мягких секционных подушечках капсулы всем телом дрожала девушка. Бледненькая, со вздёрнутым носиком и большой родинкой на мочке уха. С уголков закрытых глаз к голым вискам обильно стекали слёзы. Ей было больно.
И это была не Оля. Настолько внешность не переменилась бы. Где-то внутри шевельнулся сгусток неясной тревоги...
– Третий – девяносто три! – опять прогудел хмурый «бородач». Пробуждался следующий член экспедиции.
– Ты м-меня слышишь? – Рената низко наклонилась над девушкой.
Та не реагировала. Дрожала крупно, подёргивалась, бледные тонкие губы кривились набок, испуская белёсую пену. Рената на некоторое время замерла, заботливо, почти по-матерински положив ладонь на её лишённую волос голову. Очевидно, она вела приватный диалог с Ординатором. Среди уже известных последствий «прыжка Антонова» имели место паралич и весьма болезненные судороги и спазмы, а также остановка сердца. Беспокоиться стоило.
– Сто! – почти выкрикнул Фарадей, как его окрестил про себя Роман.
Где-то вне поля зрения склонившейся Ренаты открылась ещё одна капсула. Послышались негромкие переговоры, шуршание развёрнутого полотна.
– Девяносто один!.. Это первый!.. – донеслось следом.
Стало ясно: нужна и его помощь. Роман глубоко вздохнул и очень медленно раскрыл глаза.
– It’s my fault! Do you hear me?! – неожиданно вскричал кто-то с надрывом откуда-то сзади.
Послышались быстрые шаги, на миг завязалась борьба, и всё стихло. Галлюцинации и агрессия не менее распространённые явления в постпрыжковый период. Только вот Ординатор вряд ли позволит надолго зашкаливать чьим-либо эмоциям. На то он и Ординатор.
– Мне н-нужна помощь, – заикаясь, громко позвала Рената; Фарадей подскочил к ней одним прыжком. – Респиратор Брамина!
Респиратор нашёлся вовсе не там, где по логике должен бы найтись. На влажное лицо дрожащей в капсуле девушки надели полупрозрачную каплевидную чашечку со сменным миниконтейнером. Быстрыми пальцами Рената ввела нужные настройки, и в дыхательные пути пациентки попал состав на основе токсичного растворителя под названием эмина, который оказывал противодействие некоторым известным последствиям «прыжка».
Рената облегчённо выдохнула, сняла с подопечной респиратор и отстранилась.
И от залитой слезами хрупкой девицы можно было ожидать всякого. Но уж точно не короткого потока матерной брани, и почему-то в адрес парня с ещё больше вытянувшимся от удивления лицом. Брани не простой, а отчего-то сдобренной немецкой речью! Фарадей даже поспешил отвернуться, видимо, приняв близко к сердцу. Зря. Ведь уже в следующий миг девушка спала.
Ординатор крайне редко не успевал вмешаться в эмоциональный фон человека, чтобы пресечь всплеск чересчур негативных или порой позитивных эмоций. Но почти никогда у него это не выходило с только что пробудившимися после «прыжка». Принцип его действия выстраивался на мгновенном просчёте наиболее явных вероятностей исходя из личных особенностей индивидуума. Им запоминалась та самая «контрольная копия». А после прыжка некоторые люди порой не соответствовали сами себе. Это называлось «повреждением личности» в наборе тестов Ординатора. Ничего серьёзного, если показатель повреждения не превышал одного процента.
Роман покрутил головой. Мир перед глазами смазался, стало чуточку дурно. Лучше не торопиться. Он глубоко вздохнул, попутно ощупывая руками бёдра и колени. Тут же болью отозвались ногти – мягкие, податливые чешуйки. Он выругался.
Взгляды Романа и Ренаты встретились. Выглядела она скверно: по высокому лбу блестела испарина, от смуглого, округлого лица отхлынула кровь, оставив его серым и довершив картину бледностью губ. После “прыжка” Рената изменилась не так сильно, как в прошлый раз.
Многих психоактивных людей, то есть годных к длительному процессу «прыжка Антонова», а равно и к расширенному внесению в разум Ординатора, отпугивала перспектива навсегда потерять привычный облик. Ведь материализуясь в капсуле квантового приёмника, человек всякий раз выглядел чуточку иначе.
На собственную же новую внешность Роману было откровенно плевать. Гораздо больше беспокоили размягчённые и болезненные ногти…
Группа ожидала пробуждения очередного космопроходца, и Роман уже не на шутку переживал, ведь ещё не пробудилась Ольга…
Меж рисовидными капсулами петлял Фарадей, раздавая нижнюю одежду. Рената замерла около панели с цифровым отсчётом, а «бородача» и вовсе не было видно. Чувствуя себя той черепахой из анекдота, Роман медленно надел принесённую форму.
– Тут как на первой станции «Мир», моё вам мнение! – донеслось вдруг откуда-то сзади.
Роман широко улыбнулся – никто не сказал бы так, кроме Саныча! – и поднял руку в пространном приветствии. Друзья будут вместе уже третью экспедицию подряд. И это наводило на мысль, что начлаб Корстнев что-то удумал.
– Худо, Рома? – усмехнулся Саныч и сдавленно кашлянул. – Не хуже, чем первого января, так что не раскисай!
– Игры в Реконс…трук…тор тебя… когда-н-нибудь сведут с… с ума, С-саныч, – выдавил перезрелую шутку по поводу станции «Мир» Роман.
– Не сведут. Не написали ещё такой программный код, чтобы вскипятить мой мозг!
Роман покачал головой: чего, мол, с игромана взять.
– Скучать не… будешь? – смелее спросил он.
– Поскучаю сейчас – порадуюсь дома.
Их диалог прервал тяжёлый бас «бородача»:
– Второй на подходе… – и всё внимание перешло на капсулу с упомянутым номером. Крышка беззвучно откинулась, Фарадей укрыл пробудившегося. Мужчина. Молодой парень, немногим старше его самого. Он лежал тихо, смирно, поочерёдно глядя на всех, кто оказывался в поле его зрения.
– Е-есть хочется… кхм… еда скоро?.. - едва разлепив губы, сипло поинтересовался пробудившийся.
– Четвёртый!! – вдруг испуганно выкрикнул Фарадей, и все разом посмотрели на последнюю закрытую капсулу. Остроту про ужин и то, как именно его подадут, Роман проглотил.
На панели тревожно-красным моргала надпись «Повреждение личности» с процентным соотношением… тридцать девять?! Но ведь это последняя капсула! Сердце Романа заколотилось, а в головах космопроходцев прозвучал бесполый голос Ординатора:
«Повреждение личности индивидуума четвёртой капсулы критично. Устав предписывает возложить ответственность за решение об открытии на командира. Командиром назначается Александр Александрович Подопригора».
К этому моменту Роман уже поднялся. Мозг, ещё не
