этом, анализировал и задался целью найти дорогу в манящий его мир.Он помнил их путь и то, что представляло собой подземелье – не прямой ход от точки входа до точки выхода, а целый лабиринт разветвленных ходов, тянущихся на протяжении всего поместья вслед за подземным двойником Великой реки.
Для Дима много аров страдающего от невозможности контролировать свой дар — это место стало спасением. Здесь, где он впервые соприкоснулся с величием силы Шакти и познал свои способности, он чувствовал себя самим собой. Вознагражденный за свое упорство, он проводил сэты под землей, стараясь понять загадку своего дара и научиться управлять им.
Дим, не задумываясь, выбрал очередной поворот (для него они никогда не были одинаковыми) и очутился на берегу небольшого озера, заключенного в панцирь неприступных скал. Скинул с себя одежду и вошел в ледяную воду. Мышцы скрутило, тело одеревенело. Из глубины ударило плетение, сбивая дыхание. Однако вскоре защитная вязь признала своего создателя и окутала его в спасительный кокон. Дышать стало легче, холод отступил, и он смог продолжить свой путь.
Дим нырнул под воду, стараясь уйти как можно глубже, чтобы не пропустить расщелину между двух камней, почти у самого дна. Вход в небольшую пещеру. Протиснувшись в узкий проход, он оказался на небольшом пятачке, окруженном со всех сторон водой и скалами. Вытащил из стены один из камней и извлек сверток из искусно выделанной кожи. Не испорченной ни влагой, ни временем. Он заметил, как его пальцы предательски дрогнули.
В ладонь лег камень, который он взял у Симаса Олафури, старинный амулет их рода. Дим почувствовал его тепло и легкое покалывание при соприкосновении с кожей. Точно такое же тепло он ощущал от энергетического оберега, который когда-то подарила ему Олайя и который он не так давно выбросил в море. Теперь он понимал, какой бездумный поступок совершил, но было поздно. Амулет уже не вернуть.
Димостэнис убрал камень в карман и аккуратно достал то зачем он сюда пришел, рискуя жизнью и лишившись целого состояния - те самые бумаги, которые семь аров назад они вместе с князем Эардоре сумели раздобыть в лагере Разбитых Сердец. Губы сложились в циничную усмешку. Что он хочет сделать с этим уже никому не нужным раритетом? Семь аров изменили этот мир, перевернув все с ног на голову. С чего он решил, что это до сих пор представляет ценность? Так же, как и амулеты, он сам, его дар, его знания о приближающимся конце бытия.
Дим резко выдохнул, поборов в себе накатившее желание швырнуть в озеро все то, что оно бережно хранило все прошедшие ары. Так или иначе у него в руках – оружие, а способно ли оно еще стрелять, а уже тем более попадать в цель, он узнает чуть позже.
За те несколько сэтов, что он провел под землей, на поверхности все сильно изменилось. Первое, что ударило в глаза – был яркий свет. Он шел от охваченного огнем дома. Роскошный особняк полыхал. Красно-желтые языки ненасытного пламени вырывались из треснутых окон и распахнутых дверей. Неумолимые и безжалостные они поднимались высоко в ночное небо, пожирая все, что попадалось им на пути.
Тем не менее из глубин дома отчетливо были слышны крики, звон оружия, топот ног. Мелькали силуэты людей. В одном из окон появилась женская фигура, прижимающая к себе ребенка. Она села на подоконник, пытаясь найти спасение, но появившийся буквально из огня мужской силуэт с длинным клинком в руке пронзил обоих одним ударом, и несчастная упала в пламя. Еще из одного окна выпрыгнул мужчина, упав на землю уже с тремя арбалетными болтами в спине.
На его глазах разворачивалась самая настоящая бойня, жестокая, судя по всему заранее спланированная (вот почему не было стражей – их уже убрали заранее), где не щадили даже женщин и младенцев.
Немного поколебавшись, он отступил назад. Вряд ли он сможет чем-то помочь этим несчастным. У него не было даже оружия. Да и судя по всему, помогать там уже было некому, а наказывать преступников – не его дело. Ход его мыслей нарушил звук рушащегося дома. Складывались перегородки, осыпались камни, рушились башни и гордые шпили, ставя финальную точку в его сомнениях.
Димостэнис уже почти отвернулся, когда увидел, что из гибнувшего дома выбежали люди.Двое мужчин с оружием в руках, один из которых заметно хромал. Они тащили за собой еще одного человека, который уже не оказывал сопротивления. Убийцы довольно быстро, как только им позволяло увечье одного из них, покидали место преступления.
С противоположного берега реки послышались голоса и зажглись огневики.
Вот и стражи! Дим резко обернулся на шум, раздавшийся с того берега реки. И как только они переберутся на этот берег у него будут большие неприятности.
Он бросил оценивающий взгляд на дом – вновь на реку. Под курткой нащупал нож, его единственное оружие, сделал небольшой шаг вперед, по-прежнему оставаясь под прикрытием большого валуна.
В свете незатухающего зарева от пожара уже четко были видны фигуры и лица приближающихся людей. Дим едва сдержал удивленное восклицание, когда в одном из убийц узнал его недавнего знакомого Айрека. Лицо второго было спрятано под маской. Подобную Дим видел на том акробате с площади. Она полностью закрывала лицо, оставляя открытыми лишь провалы глаз и несколько небольших полос кожи на щеках и подбородке.
Из дома, покачиваясь, вышла еще одна фигура, объятая огнем. Человек с трудом поднял арбалет, нацеливая в спину уходящих врагов. Тот который был в маске покачнулся и рухнул на землю.
- Дьявол! - зло выкрикнул Айрек и бросился к своему подельнику.
Их пленник до этого не подававший признаков жизни, довольно резво избавился от веревок, связывающие его запястья. В его руках сверкнул кинжал. Циркач вытащил меч и угрожающе направился к своей жертве.
Дим вышел из своего прикрытия.
Лежащий на земле мужчина резко отклонился от удара меча и ударил ножом по ноге Айрека. Тот заревев от удивления и боли, слегка наклонился вперед, словно желая получше рассмотреть того, кого уже считал трупом и получил следующий удар уже в горло.
Бывший пленник освободился от пут и, шатаясь, поднялся на ноги. Он посмотрел на реку, где все отчетливее слышались голоса и всплески воды, повернулся к своему разрушенному жилищу.
Димостэнис вспомнил подобную ночь чуть более семи аров назад, когда он вот так же стоял перед тем, что когда-то было его домом и прощался со своей семьей. Кем бы ни был этот несчастный Диму было его жаль.
