Знали ли мы о ее беременности? Нет, не знали. Знали ли мы, что она решила сделать аборт? Нет, не знали. Хотели бы мы знать это до или после случившегося, или вообще когда-нибудь? – Затем с особой силой, драматическим тоном: – Нет, не хотели! – Он сделал паузу. Несколько мгновений присутствующие переваривали услышанное, свыкались с неожиданным откровением, а потом, под мерно нарастающий гул одобрения, поднялись на ноги и разразились рукоплесканиями. Губернатор стал еще более великим героем в их глазах.
В отделе новостей редактор Эрика Джонсон тоже позволила себе коротко поаплодировать, равно как Валери Хантер, специальный корреспондент, и Барри Гог, комментатор. Лесли аплодировать не стала, и поймала себя на мысли, что всего лишь месяц назад, вероятно, присоединилась бы к коллегам.
Губернатор Слэйтер посмотрел на людей, сидевших справа и слева от него, и камера дала крупным планом его сторонников, включая Фанни Вулф, Гретхен Рафферти и Кэндис Делано; губернатор же продолжал:
– В нашей семье мы всегда выступали за священное право на тайну частной жизни для всех наших детей, и хотя доверие и тесное общение являются основополагающими принципами в нашем доме, мы все же понимаем, что существуют границы, которые нарушать нельзя. Я верю, что Хиллари поступила так, как должна была поступить в то время, в тот момент своей жизни – и я с гордостью поддерживаю свою дочь даже после ее смерти и хочу, чтобы вы сделали то же самое. – Новый взрыв аплодисментов – и в зале, и в отделе новостей.
Лесли затылком чувствовала чьи-то пристальные взгляды, но продолжала стоять, плотно скрестив руки на груди, демонстративно не хлопая в ладоши.
– Безопасны ли аборты в нашем штате? Конечно, безопасны – как могут поручиться и поручатся мои добрые друзья, находящиеся на этой сцене. Но мы были бы слепы и недальновидны, если бы не предположили, что наши противники начнут копаться в этой истории и выступят с требованием сообщить им больше, чем они имеют право знать. Демагогия неизбежна в ситуации, подобной настоящей, особенно ввиду предстоящих выборов. Поэтому прежде, чем мой достойный соперник Боб Уилсон поднимет шум вокруг этого дела, позвольте мне с самого начала сообщить, что я намерен создать специальную комиссию для проверки существующих санитарных условий и соответствия качества медицинских услуг установленным нормативам в клиниках, имеющих лицензию в нашем штате. В состав комиссии войдет хорошо всем вам известная мисс Фанни Вулф, председатель Общества планирования семьи... а также Гретхен Рафферти, глава Лиги борьбы за легальные аборты.
Лесли и Джон переглянулись. Оба они поняли, что губернатор поставил лис сторожить цыплят.
– В помощь им я назначу также признанных представителей медицинских кругов – людей, которые хорошо знают проблемы женщин и в состоянии справиться с заданием столь деликатным. Я знаю, что их работа пойдет на пользу, а не во вред женщинам и правам женщин – и в результате никому из нас не придется тревожиться о безопасности наших любимых, которым, возможно, однажды придется сделать этот трудный выбор в неприкосновенной глубине своего сердца.
Ваш губернатор заботится о женщинах и их священном праве выбора, и он хочет защитить это право, укрепить и утвердить его без всяких опасений и страха – и да поможет мне Бог!
Еще одна овация, все поднялись на ноги, восторженно кричат, размахивают руками, некоторые даже подпрыгивают от избытка чувств. Несколько одобрительных возгласов раздалось и в отделе.
Джон несколько мгновений наблюдал за происходящим, а потом – словно рядом с ним стоял Карл – услышал вопрос, который Карл впервые задал на концерте рок – группы: «Куда мы катимся? Куда вы толкаете нас?» Он обвел взглядом отдел, потом снова посмотрел на монитор, на губернатора, приступающего к заключительной части своей речи – и снова услышал тот отдаленный подземный гул, снова почувствовал приближение той грозной тьмы, как это было с ним в торговых рядах.
Лесли больше не могла сдерживаться:
– Мама, а король-то голый!
Ее замечание вызвало неодобрительное ворчание коллег. Она почувствовала холодок отчуждения.
– Послушай, – спросила Валери Хантер, – ты вообще на чьей стороне?
Лесли бросила на нее яростный взгляд и ткнула пальцем в монитор.
– Такого дикого вздора мне еще никогда не доводилось слышать! Парень просто спятил!
Два репортера посмотрели на Лесли и застонали, словно услышав глупую шутку. Эли Даунс посмотрела на Джона и Лесли как на смертельно – больных.
– Что случилось с вами двумя? Валери строго заметила:
– Лесли, ты ведешь себя непрофессионально!
– Да, чересчур эмоционально, – бросил Барри Гог, возвращаясь к своему компьютеру.
Лесли повернулась к Джону и увидела слезы в его глазах.
– Он спятил! – сказала она, надеясь, что он согласится.
– И он обречен, – сказал Джон.
Губернатор только что закончил речь и возвращался на свое место.
Взгляд Джона оставался прикованным к экрану. Джон знал, что в действительности на мониторе нет картины, которую он видел сейчас, но знал, что ему следует смотреть внимательно.
Казалось, он глядел в стеклянное окошко огромной стиральной машины. Там, внутри, сотни людей, присутствовавших на митинге, кружились, кувыркались в незримом водовороте и с отчаянными криками уносились куда-то вниз, словно стекали в огромную, черную сточную трубу.
Вот сам губернатор кубарем пролетел мимо, уносясь навстречу неминуемой гибели, но взмахами рук и криками призывая всех следовать за собой. Некоторые люди наталкивали сына стекло и колотили по нему кулаками, пытаясь выбраться наружу, но потом их лица бесследно исчезали в толпе.
– Куда мы катимся? – тихо спросил Джон. – Куда вы тянете нас?
– Вперед, Джон! – сказала Эли Даунс, отворачиваясь. – Он тянет нас вперед, и тебе лучше проснуться и пойти со всеми!
Но Лесли поняла, что происходит с Джоном.
– Что ты видишь, Джон?
Монитор погас. Трансляция речи закончилась, и сейчас Мэриан Гиббоне, по всей вероятности, произносит вступительное и заключительное слово перед камерой, перебирая возможные варианты комментариев к выступлению губернатора с разных углов зрения. По возвращении на студию она выберет один, который и пойдет в окончательный сюжет. Джон не отводил взгляда от погасшего монитора.
– Тут он попался. Он запутался в сетях собственной иллюзии. Потом Джон попятился, показывая рукой на пустой экран. – Когда долго смотришь на эту штуку, она начинает затягивать тебя, словно омут, – ты знаешь это?
Лесли положила руку ему на плечо.
– Что нам теперь делать, Джон? Что с нашим сюжетом? Он отвернулся от экрана, исполненный новой решимости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
