Это была самая длинная фраза, которую странник когда-либо слышал от него, но ответ был еще короче:
— Идиот!
Вновь послышались стоны Доктора, и Блейд, не спуская с Молчуна глаз и автомата, попятился к командиру. Тот, кажется, пришел в себя. Взгляд его зрачков, уже затянутых смертной поволокой, на некоторое время стал осмысленнее, бормотанье звучало все более связно. Странник присел, положив голову раненого себе на колени. Боковым зрением он вдруг заметил приближающегося Молчуна и уже был готов снова вскочить на ноги, чтобы дать отпор этому назойливому типу, но тут заметил, что террорист держит в протянутой руке флягу. Он принял ее, зубами свинтил крышку и просунул горлышко между запекшихся губ Доктора. Тот, захлебываясь, сделал несколько глотков.
— Это… ты… Инженер?.. — слова давались ему с трудом, между ними были большие паузы, но даже в этом случае они были более внятными, чем речь Молчуна.
— Сколько… осталось?..
— Я и Молчун.
— Остальные…
— Остальные погибли. — Два тела Блейд видел сам, да и в смерти третьего он уже не сомневался.
— Инженер… я… умираю…
Страннику нечего было сказать в ответ.
— У нас… есть «крот», — найдите его… убейте…
— Как ты? — спросил Блейд.
— Я же… сказал… умираю… У меня… нет… ног…
Блейду показалось, что у командира снова начинается бред. Во всяком случае, ноги у Доктора были на месте.
— Не понимаю, — произнес он. — Что с твоими ногами?
— Позвоночник… перебит позвоночник… я не… не… могу идти… оставьте… здесь…
Молчун, где-то подобрав пистолет, уже готов был облегчить страдания Доктора, но странник отвел его руку. Он сам нащупал сонную артерию на шее командира и сильно надавил двумя пальцами. Тот, видно, понял — недаром был врачом — и только едва слышно прошептал:
— Спасибо…
* * *
Они не стали хоронить умершего. Блейд не знал местных погребальных обрядов и не хотел возбуждать подозрений; Молчун тоже не стал проявлять инициативы. Они просто оставили тело под тем деревом, где умер Доктор, и углубились в ночной лес. Они ничего не говорили друг другу. Возможно, невольный спутник Блейда понял, что тот единственный, кто остается вне подозрений — как новичок, он не знал, где находится зимняя база террористов.
Итак, они шли через осенний лес, и вокруг них были только темнота, холод и одиночество.
К утру основательно подморозило. Температура упала ниже двадцати градусов по Фаренгейту и явно повышаться не собиралась. Мокрые деревья обледенели, и их листья, ставшие хрустальными, рассыпались при малейшем прикосновении.
Крохотная группа сохраняла строй. Впереди, пользуясь одному ему понятными ориентирами, шел Молчун, сжимая в руке автоматический пистолет. Почему он не воспользовался им во вчерашней драке, было непонятно — может, хотел захватить «предателя» живьем. Футах в двадцати за ним двигался Блейд. У него оставалось еще два рожка патронов к автомату.
Они возвращались явно не той дорогой, что привела их сюда — Молчун, вероятно, был человеком осторожным. У них не оставалось ничего, кроме мелочей, которые каждый вынес из той страшной мясорубки. Самым неприятным, однако, являлось не отсутствие снаряжения: главное, что они не ели уже больше суток. Блейд, привычный к таким голодовкам, стойко переносил это, а вот Молчун, похоже, начал сдавать. Он все чаще останавливался передохнуть, а поднявшись, шел медленнее, чем до привала. К вечеру следующего дня они прошли, по расчетам странника, чуть более двадцати миль — в два раза меньше, чем величина дневного перехода еще двое суток назад.
Остановившись на ночь, они не стали разводить костра — это было опасно при том ничтожном вооружении, которым они располагали. Да и нашлись бы у Молчуна спички? Блейд не знал; у него самого их не было. Зато ему удалось изловить какую-то птицу, напоминавшую земную куропатку. Они разделили ее пополам, и Молчун с жадностью набросился на сырое, еще теплое мясо. Странник, привыкший ко многому, спустя несколько секунд последовал примеру спутника. Выходило, что спичек нет у них обоих.
К следующему полудню местность показалась Блейду знакомой. Еще несколько сот ярдов привели их к той самой дороге, где было организовано столь неудачное нападение на полицейский патруль.
Странник разглядел примятые кусты в том месте, где лежал сам, а чуть поедав, в замерзшей грязи — следы огромных башмаков Пахаря. Он видел дыры в сплошной стене зарослей, где прорывался с Пасечником на спине… Подумав, Блейд сделал Молчуну знак остановиться. Дважды просить об этом не пришлось.
По другую сторону дороги темнели точно такие же кусты. Ничего нового, ничего интересного… Если бы Блейда спросили, он вряд ли смог ответить, что именно ищет там. Но странное предчувствие заставляло его снова и снова разглядывать следы недельной давности.
Около самой дороги все было разворочено съехавшим в кювет автомобилем, а еще больше бронетранспортером, который его оттуда вытягивал. Но чуть дальше, в стороне, можно было различить следы той троицы, из которой остался в живых только Мельник.
Блейд тщательно осмотрел траву, грязь и кусты; опустившись на колени, исследовал дорогу. Чуть позже он заглянул в заросли.
И довольно хмыкнул, ибо интуиция не обманула его. Он нашел то, что искал!
Молчун подошел минут через пять. Блейд молча показал ему рукой вниз. Тот совершенно земным жестом стянул с головы шапку и опустился на колени.
Под небрежно сваленными ветками и старой листвой были распростерты два тела.
Землянин осторожно перевернул труп лицом вверх. Это был Ткач. То, что второе тело принадлежало Бондарю, он не сомневался.
Они лежали так, как и должны были бы лежать, изготовившись к атаке: лицом к дороге, спиной к лесу. Но именно оттуда и настигла их смерть.
В основании черепа у каждого виднелась черная аккуратная дырочка, чуть больше четверти дюйма в диаметре. Даже крови вытекло немного.
Поднявшись с земли, Молчун с трудом выговорил:
— Ты не помнишь, какой у Мельника пистолет?
Впрочем, отвечать на этот вопрос страннику было совсем не обязательно.
И эти мертвые замерзшие тела они оставили без погребения. Блейду было все равно, а Молчун, видимо, решил не терять времени. Поняв, кто предатель, он? кажется, снова обрел уверенность в себе и цель в жизни.
* * *
На основную базу террористов они вернулись на следующий день, да и то лишь к полуночи. Незамеченными они проходили мимо землянок, остановившись только у входа в жилище Пасечника.
Тот выслушал их молча, только изредка покачивая своей кудлатой головой. Он становился все мрачнее и мрачнее.
