Читаем без скачивания Отзвуки серебряного ветра. Мы – есть! Честь - Иар Эльтеррус

Вечера Тартик ждал с величайшим нетерпением и не находил себе места. Он очень много думал и все больше понимал, что Барлик прав. Что пытаясь сделать слабых сильными, он сам делал их еще более слабыми. Что издевательства никогда не помогают, что они только заставляют человека стать забитым и ничтожным. Ясно теперь, почему все вокруг воспринимали его как сволочь. Как наслаждающегося чужой болью и чужим горем. Но Тартику никогда не доставляли удовольствия чужие слезы! Он только хотел… Эх, снова запутался.

Прибежав на полянку, где обычно тренировались ученики дварх-майора, он нашел там только самого Барлика и удивился. Тот сидел на скамейке и почему-то выглядел очень грустным.

– Садись, малыш, – похлопал он скамейке рядом. – Мне нужно кое-что рассказать тебе…

Ничего не понимающий Тартик сел рядом с директором.

– Ты, наверное, думал, что мама тебя бросила? – негромко спросил тот. – Это не так…

– А почему она тогда за три года ни разу не приехала?! – сразу ощетинился мальчишка, сверкнув исподлобья глазами.

– Через два дня после того, как отчим оставил тебя в детском приемнике, он напился до беспамятства, – тяжело вздохнул Барлик. – И разъяренный вопросами твоей мамы о тебе, принялся ее избивать. Когда в квартиру ворвалась вызванная соседями полиция, твоя мама была уже мертва… Прости малыш, но ты должен знать правду. Я только сегодня это выяснил.

Мама умерла?! Маму забил до смерти тот самый скот, который сдал его сюда? Мамы больше нет? Тартик пытался вдохнуть, но не мог. Значит, мама его не предавала?! Значит…

– Мамочка моя! – вырвался из груди двенадцатилетнего мальчишки отчаянный вопль. – Прости меня, родная!

Он уткнулся в обнявшего его Барлика и принялся колотить того кулаками по груди, отчаянно, взахлеб рыдая. Директор гладил его по голове и что-то шептал, пытаясь утешить. Но особо не трогал, понимая, что Тартику нужно выплакаться.

– Пойдем, положим цветы на ее могилу, – негромко сказал он, когда мальчик немного успокоился.

– Да… – сквозь слезы выдавил тот. – Пойдем…

Внезапно Тартик поднял голову, его глаза загорелись яростью.

– А что с этой сволочью? С убийцей?

– Через три месяца после убийства его казнили в газовой камере главной следственной тюрьмы столицы, – ответил дварх-майор. – Поскольку убийцу взяли на месте преступления, правосудие не стало долго тянуть с возмездием.

– Слишком легкая смерть… – скрипнул зубами мальчик. – А мне никто ничего не сказал…

Он снова заплакал и плакал еще довольно долго. Потом впереди завертелась воронка гиперперехода, и они оказались у входа на одно из кладбищ столицы. Купив два больших букета траурных белых цветов, Барлик снова открыл гиперпереход. Мать Тартика похоронили в самом дальнем углу, где обычно хоронили нищих и бродяг. Пешком туда пришлось бы идти добрых два часа.

Оказавшись возле серой, бетонной плиты с почти невидимой надписью: «Берика Веллия Неранер, 7345–7374», мальчик положил на эту плиту цветы, опустился на колени и снова тихонько заплакал. Барлик тоже положил свои цветы и застыл рядом. Его рука лежала на плече Тартика, и дварх-майор ощущал, как содрогается от рыданий хрупкое мальчишеское тело. Пусть поплачет. Слезы очищают душу. Он понимал, что никогда больше этот парнишка не станет издеваться над слабыми. Не станет, потому что сразу вспомнит собственного отчима, убийцу матери.

Свернув вероятности в жгут, Кержак шагнул в каюту, в которой его ждали Командор и большой черный дракон. Улыбнувшись им, шаман сел напротив и заказал у биокомпа бокал так пришедшегося по вкусу «Золота Дарна». Он внимательно осмотрел Илара и негромко хмыкнул. Почти никаких следов пережитой тем позавчера боли. Впрочем, полторы тысячи лет опыта… Не хотел бы он иметь подобный опыт, слишком тяжело постоянно переносить такое. Наконец-то он встретился с Мастером лично. Давно ждал этой встречи, поговорить нужно об очень многом.

– Рад тебя видеть, – приподнял бокал Командор. – Ты не знаком еще с Т'Садом?

– Встречались, – усмехнулся орк. – На заседании Военного Совета. Рад личному знакомству.

– Я тоже, – проворчал дракон и постучал когтем по правому верхнему клыку, звук получился на удивление неприятным. – Но больше всего я рад, что появился хоть кто-нибудь, способный справиться с этим вот нытиком.

И показал на расхохотавшегося Илара. Смеялся тот долго, со вкусом, даже закашлялся. Потом отпил из бокала чего-то маслянисто-зеленого и с интересом взглянул на Т'Сада.

– По-моему, – с иронией сказал он, – в нытиках сегодня ходишь ты, а не я.

– С тобой свяжешься, еще и не то будет.

Кержак, приподняв брови, несколько озадаченно поглядывал на вяло переругивающихся Командора с черным драконом. По-дружески переругивающихся, в их эмообразах сквозила мягкая ирония, они посмеивались над собой и друг над другом. Однако все-таки что-то здесь было не так. Что-то их обоих сильно беспокоило. Мастер говорил о каком-то пророчестве. А с пророчествами шутить не стоит, особенно с истинными.

– Хотел бы высказать некоторые соображения, – сказал он, наконец. – Кое о чем мы говорили раньше, но далеко не обо всем.

– Буду рад услышать, – повернулся к нему Илар, Т'Сад промолчал.

– Главным для меня вопросом является внешняя политика ордена, – продолжил Кержак, его эмообразы полыхали всеми оттенками озабоченности. – Прошу объяснить, зачем нужно было вести себя настолько отчужденно и вызывать к себе всеобщую ненависть. Я думаю, вы заметили насколько изменилось отношение к нам после открытия посольств. За какой-то месяц!

– Заметили, – осклабился дракон, картина была страшновата и непривычного напугала бы до колик, но старый шаман не обратил на зубы крылатого ящера никакого внимания. – Даю тебе гарантию, это ненадолго. Если ты думаешь, что мы делаем первую попытку изменить что-нибудь, то глубоко ошибаешься. Сорок девятую. И это далеко не все, я посчитал только глобальные изменения.

– Поясни.

– Много раз мы помогали государствам галактики выпутываться из их проблем, старались научить их чему-нибудь, открывали те же консульства, торговые представительства, бесплатные университеты, школы, больницы. Поначалу все было точно так же, как и сейчас, смягчение взаимоотношений, дружба до гроба и так далее. Но проходило десять-двадцать лет, и начиналось брожение, недовольство, нападки на нас в средствах массовой информации. Причина понятна, обозленные упущенной выгодой корыстолюбцы, жаждущие прорваться наверх властолюбцы и иже с ними натравливали на орден не желающую думать самостоятельно толпу. И мы снова уходили. Семьсот лет назад было принято решение максимально обособиться и предоставить пашу их собственной судьбе. К сожалению, еще раньше мы сильно сглупили, взяв на себя роль полицейского галактики и остановив войны. Сделав прогноз развития галактики на случай нашего устранения от дел, мы пришли в ужас. Да ты сам знаком с прогнозом Альтера.

– Знаком, – кивнул Кержак, – и согласен, что мы не имеем права допустить такого исхода. Но из всего вышесказанного я так и не понял, почему вы настолько обособились. Кто мешал сделать орден необходимым и выгодным для подавляющего большинства народов? Включить его в общую экономическую и политическую модель?

– Если ты думаешь, что мы в нее не включены, то снова ошибаешься, – усмехнулся Командор. – Включены, но таким образом, чтобы ни один народ не мог нанести нам большого вреда. Однако Т'Сад не сказал тебе главной причины нашей обособленности. Эмпатия. Ты после Посвящения еще не встречал ни одного разумного с отрицательными качествами души и не знаешь какое омерзение эти качества у нас вызывают. Работать во внешнем мире мы можем только с психощитами. А старые психощиты делали нас похожими на зомби. Как мы ни старались, сколько ни помогали, каких добрых дел ни делали, к нам относились со страхом и тщательно скрываемой брезгливостью. Очень может быть, что сейчас, когда разработан новый тип щитов, у нас что-то получится.

– Оптимист… – проворчал дракон. – Не верю.

– Но попытаться все равно нужно, – ответил вместо Илара Кержак. – Вспомните историю моего народа. Я имею в виду древних урук-хай. Им помогли подняться. Духовно подняться. Уже неизвестно кто, но помощь была оказана, это я знаю точно. А потом они сами помогли эльфам и нескольким другим народам. Какой отсюда вывод?

– Только один – выход есть, – вздохнул Командор. – Но мы его найти, к сожалению, так и не сумели. Боюсь, беда в том, что нынешние цивилизации галактики все еще являются конкурентными. Индивидуалистичными. Каждый добивается своего вне зависимости от того, какую цену платит за его успех кто-то другой.

– Согласен, люди, драконы и остальные народы еще незрелы, – кивнул шаман. – Но это не значит, что мы имеем право выбросить их на помойку. Ты, Мастер, создал оазис для избранных, тех, кто духовно поднялся выше других и больше не способен жить в мире, где для успеха нужно стать зверем. Хорошо. Но как быть с остальными? Мы обязаны помочь им найти свой путь и измениться. Понимаешь? Обязаны! Иначе Создатель однажды спросит нас: «А почему вы ничего не сделали? Ведь у вас была возможность». Что мы ему ответим?