будут распространять и в других губерниях. Император выделил на это денежные средства, кроме того, уполномочил Государственный крестьянский банк скупать помещичьи земли и перепродавать их крестьянам на исключительно льготных условиях. С первого января следующего года крестьянам будет предоставляться долголетний кредит, доходивший до девяноста процентов от стоимости земли при очень низком проценте – четыре с половиной процента годовых, включая погашение.
– Это жалкие полумеры. Пока вся земля не будет в собственности у крестьян, голод в России не победить, – перебил меня Красин.
– Сразу видно, что от крестьянского вопроса вы далеки, Леонид Борисович. Вам хоть известно, что на одну дворянскую десятину сейчас приходится двадцать пять крестьянских? Вам бы на эту тему с Петром Аркадьевичем Столыпиным поговорить. Им, кстати, разработана большая переселенческая программа крестьянских семей в Сибирь, которую император уже одобрил. Сразу после окончания войны, как только освободится от воинских грузов Великий Сибирский путь, она и начнётся. Выразившая желание выехать из Европейской России в Сибирь семья избавляется на десять лет от всяких налогов, получает в полную собственность участок земли в пятнадцать десятин и денежное пособие в двести рублей. Кроме того, семья будет перевозиться со всем имуществом за казённый счёт до места поселения. Император под это дело решил выделить в крестьянский фонд сорок миллионов десятин собственной земли в Сибири.
– Тимофей Васильевич, этот господин действительно так ценен, что вы перед ним целый час распинаетесь? По мне, так пускай пропадёт без вести. Нечего с ним рассусоливать. Как вы говорили, ноги в тазик с цементом, а как тот застынет, в Рону раков кормить. Даже живот резать не надо. С таким грузом точно не всплывёт, – вмешался в наш разговор Буров, изобразив самое зверское лицо.
Жаль, его Красин не увидел, но интонацию прочувствовал. Да и картинку Пётр Фёдорович нарисовал замечательную. Надо же мне было как-то рассказать о таком способе избавления от трупа.
– Интересный способ использования цемента. Впечатлён, признаться. Никогда бы до такого не додумался, – нервно произнёс Леонид Борисович.
Пленник посмотрел мне в глаза и, чеканя слова, произнёс:
– Где находятся или могут быть Дезаконишвили и Циллиакус, я не знаю, полковник Акаси два дня назад убыл в Париж. Это всё, что я могу ответить на ваш вопрос, Тимофей Васильевич.
Глава 16. Акаси
Полковник японского генерального штаба Акаси Мотодзиро стоял у окна номера «Hotela d’Iena», в котором постоянно останавливался при приезде в Париж, и смотрел на Триумфальную арку. Настроение у полковника было отвратительное, его разведмиссия постепенно терпела крах. Офицер недовольно поморщился, следя за каплями на стекле, которые, объединяясь, небольшими ручейками стекали вниз по стеклу.
Он всегда был первым, всегда был лучшим – и в начальной школе, и в военной подготовительной, затем – в Военной академии и в Военном университете, где добился выдающихся успехов. По окончании университета – служба в Генштабе, где также довольно скоро сумел зарекомендовать себя с наилучшей стороны. Благодаря этому в 1894 году был командирован на стажировку в Германию. Однако первый визит в Европу продлился всего несколько месяцев. С началом японо-китайской войны Акаси был отозван на родину и отправлен на театр боевых действий в качестве офицера гвардии.
По окончании войны вернулся на работу в Генштаб, где был замечен заместителем начальника генералом Кавауэ Сороку и направлен сначала военным наблюдателем на аннексированные США Филиппины, а в 1900 году – снова в Китай, на этот раз военным экспертом японской делегации на переговорах с Россией по итогам подавления боксерского восстания.
В январе 1901 года назначен военным атташе во Франции, а через полтора года переведён военным атташе в Санкт-Петербург. Заместитель начальника Генштаба генерал Кодама Гэнтаро в своём поздравительном письме отметил, что столь высокое назначение молодой офицер получил, так как, без преувеличения, входит в элиту японского офицерского корпуса и является одним из лучших в стране военных экспертов по внешнеполитическим вопросам.
Акаси усмехнулся, продолжая вспоминать свои начальные успехи в русской столице. Их удалось достигнуть, развивая агентурные связи, полученные в наследство от предшественника на посту военного атташе полковника Танака Гиити. Одним из таких агентов был японский стажер Петербургского университета Уэда Сэнтаро.
Уэда информировал Акаси о настроениях столичного студенчества и слухах, которые циркулировали в кругах радикально настроенной молодежи. Именно благодаря ему полковник познакомился и затем нанял в качестве учителя русского языка тридцатилетнего латышского студента Брауна. Под этим псевдонимом скрывался Янис Янсон – авторитетный деятель социал-демократического латышского движения.
Янсонс предоставил полковнику более или менее достоверные сведения о состоянии революционного движения не только в самой России, но и на национальных окраинах империи, в первую очередь в Прибалтийском крае. В настоящее время, пользуясь аккредитацией журналиста, Браун приносит ценную информацию о планах высшего российского военно-морского командования.
Благодаря ему стало известно, что русские в ближайшее время собираются направить на Тихий океан новую эскадру, состоящую из броненосцев «Бородино», «Император Александр III», «Император Александр II», «Император Николай I», броненосных крейсеров «Императрица Мария» и «Великий князь Георгий», плюс вспомогательные суда.
Эту информацию Браун получил из интервью с вице-адмиралом Бирилевым – генерал-губернатором Кронштадта, на которого было возложено снабжение и подготовка этой эскадры для перехода в Порт-Артур[21].
Акаси, как и полковник Танака, считал, что в борьбе с Российской империей необходимо использовать революционные силы, потому что был уверен, что всякий враг самодержавия автоматически есть друг и союзник Японии.
К своим первым успехам Акаси относил вербовку ротмистра Николая Ивкова – офицера штаба Главного интендантского управления Военного министерства, передававшего много секретных сведений о расположении российских войск, военных перевозках на Дальний Восток. Правда, и денег ему было заплачено немало, больше трёх годовых окладов.
Сведения от ротмистра перепроверялись ещё двумя завербованными агентами: австрийским журналистом с псевдонимом Джек, который был аккредитован в Иркутске, и женщиной-агентом по имени Хедвиг Эксштейн, кличка Ханна, работающей в Чите.
Потом на Акаси сам вышел австрийский подданный инженер Николас Балог де Галанта, который торговал в России оружием и постоянно жил в Петербурге. С его помощью удалось организовать целую сеть агентов, в основном скандинавского происхождения, проживающих на территории России. Информация от Густавсона, Гуннара, Поля и многих других шла потоком из Самары, Челябинска, Иркутска и других важнейших городов Транссиба.
Балог познакомил полковника с финским оппозиционным деятелем Йонасом Кастреном, через которого удалось выйти на офицера шведского Генштаба капитана Ивана Аминова, а через него – на других шведских генштабистов: начальника отдела по России капитана Нильса Эдлунда и лейтенанта Класа Клингенстерна. Особенно полезным для Акаси оказалось знакомство с Эдлундом, который по приказу военного министра Швеции был отправлен в Маньчжурию наблюдателем
