Столь сногсшибательные слухи быстро нашли себе благодарных слушателей и распространителей в среде дипломатов, разведчиков, аналитиков и корреспондентов средств массовой информации. Они зажили своей собственной жизнью, беспрерывно множились, ширились и раздувались. Муссировались даже конкретные цифры мифических соглашений. В конечном счете они по различным каналам достигали и Москвы. Полпред СССР в Берлине Деканозов 4 июня написал Молотову: «Слухи об аренде Украины на 5, 35 и 99 лет распространены по всей Германии» [848]. Все чаще утверждалось, что тайные переговоры между СССР и Германией по поводу немецких требований то ли вот-вот начнутся, то ли уже ведутся, то ли даже завершились подписанием соответствующих соглашений, которые пока по каким-то причинам не афишировались. Геббельс с нескрываемым удовлетворением отметил в своем дневнике 25 мая 1941 г.:
«Распространяемые нами слухи о вторжении в Англию действуют. В Англии уже царит крайняя нервозность. Что касается России, то нам удалось организовать грандиозный поток ложных сообщений. Газетные «утки» не дают загранице возможности разобраться, где правда, а где ложь. Это та атмосфера, которая нам нужна» [849].
Советская разведка получала подтверждение столь широко распространенным слухам не только из Берлина. 10 июня немецкий коммунист Г. Кегель[152], работавший заместителем начальника отдела экономики в германском посольстве в Москве, сообщил:
«Дни до 20 или 23 июня являются, по мнению Шибера[153], решающими. Гитлер предложил Сталину приехать в Германию. Ответ должен быть дан до 12 июня 1941 г. Если Сталин не приедет в Берлин, то война неизбежна. Германия предъявила требования к СССР:
а) дополнительные поставки 2,5 млн. тонн зерна.
б) свободный транзит в Персию и военная оккупация советских зерновых складов на 4-5млн. тонн.
Последний срок принятия предложений — 23 июня 1941 г.» [850].
Еще одной темой упорных слухов, распущенных в Берлине по личному указанию Геббельса, стало якобы ожидавшееся прибытие в немецкую столицу самого Сталина. Для пущего правдоподобия упоминался даже массовый пошив красных флагов для его торжественной встречи. Это был очередной намек на желание немцев обсудить на самом высшем уровне какие-то нешуточные претензии к СССР. Тут открывались обширные возможности для ведения длительных переговоров, и Сталин, несомненно, очень серьезно к ним готовился. Тем более что уровень этих переговоров ожидался самым высоким, ведь, по слухам, Гитлер собирался лично встретиться с советским вождем [851].
Высшие советские руководители были, несомненно, сильно озадачены, когда все эти сведения доходили и до их ушей. Еще бы, весь мир оживленно обсуждает их переговоры и соглашения с Германией, а они о них понятия не имеют! Между тем официальные немецкие лица хранили по этому вопросу гробовое молчание. Попыткой прощупать почву стало известное сообщение ТАСС от 13 июня 1941 г., опубликованное в советских газетах на следующий день:
«Еще до приезда английского посла в СССР г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще в иностранной печати стали муссироваться слухи о «близости войны между СССР и Германией». По этим слухам: 1) Германия будто бы предъявила СССР претензии территориального и экономического характера и теперь идут переговоры между Германией и СССР о заключении нового, более тесного соглашения между ними; 2) СССР будто бы отклонил эти претензии, в связи с чем Германия стала сосредоточивать свои войска у границ СССР с целью нападения на СССР; 3) Советский Союз, в свою очередь, стал будто бы усиленно готовиться к войне с Германией и сосредоточивает войска у границ последней. Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве все же сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении и развязывании войны.
ТАСС заявляет, что: 1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового, более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь места; 2) по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся от операций на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям; 3) СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными; 4) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемые, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия Красной Армии как враждебные Германии по меньшей мере нелепо» [852].
Это сообщение являлось, в сущности, не чем иным, как отчаянной попыткой начать хоть какой-то диалог с немцами. В случае успеха — получить от них такие же заверения в намерениях неуклонно соблюдать пакт о ненападении, на худой конец, — хотя бы выяснить дальнейшие замыслы Гитлера. Но немцы никак не отреагировали на советский зондаж, оставив руководство СССР в полном неведении о происходящем. Только Геббельс в своем дневнике 15 июня отметил:
«Опровержение ТАСС оказалось более сильным, чем можно было предполагать по первым сообщениям. Очевидно, Сталин хочет с помощью подчеркнутого дружественного тона и утверждений, что ничего не происходит, снять с себя все возможные поводы для обвинений в развязывании войны» [853].
Массированная дезинформационная атака, ведущаяся со всех сторон и подтверждаемая многими независимыми источниками, могла сбить с толку кого угодно. В ней безнадежно тонули агентурные донесения, в которых говорилось о немецких приготовлениях к войне и о предполагаемых сроках ее начала. К тому же эти донесения часто противоречили друг другу и редко подтверждались на практике. Поэтому Сталин принимал за дезинформацию и правдивые сообщения из надежных источников.
Кстати, вскоре Сталин получил вполне правдоподобное подтверждение правоты своего анализа намерений немцев. Это случилось, когда еще одна скрупулезно продуманная немецкая дезинформационная «утка» благополучно нашла своего адресата. Для придания наибольшей достоверности в ее создании и реализации принял личное участие сам рейхсминистр пропаганды Геббельс. По согласованию с Гитлером 13 июня в центральной нацистской газете «Фелькишер Беобахтер» была опубликована его статья «Крит как пример». Речь в ней шла о том, что недавняя высадка воздушного десанта на Крит была генеральной репетицией готовившегося со дня на день вторжения на Британские острова. Вскоре после поступления в продажу весь сохранившийся тираж номера был спешно изъят и уничтожен. В Берлине повсюду распространились слухи о крайнем недовольстве, которое Гитлер выразил своему рейхсминистру за эту статью. Тем самым была создана полная видимость того, что Геббельс неосторожно выболтал секретные военные планы немцев. Так Сталину подбросили очередное доказательство собственной прозорливости в отношении дальнейших замыслов Гитлера.
Но и оно было отнюдь не последним. Немцы продолжали подтверждать знакомые нам слухи своим союзникам уже по официальным каналам. 15 июня, на следующий же день после публикации сообщения ТАСС, Риббентроп дал указание германскому послу в Венгрии:
«Прошу Вас информировать венгерского президента о нижеследующем:
Ввиду крупной концентрации русских войск у германской восточной границы фюрер, вероятно, будет вынужден самое позднее в начале июля внести ясность в германо-русские отношения и в связи с этим предъявить определенные требования. Поскольку трудно предсказать исход этих переговоров, германское правительство считает, что Венгрии необходимо предпринять шаги к обеспечению безопасности своих границ.
Это поручение носит строго конфиденциальный характер. Прошу Вас указать на этот факт венгерскому президенту» [854].
Риббентроп, разумеется, прекрасно знал, что начало выполнения плана «Барбаросса» намечено ровно через неделю, но пытался окольными путями еще раз забросить в Москву ложные сведения с целью внушить Сталину, что ничего не случится, по крайней мере, до начала июля. А если и случится, то вовсе не война, а только переговоры по поводу каких-то неясных германских требований. Аналогичные указания были отправлены немецким послам в Италии и Японии [855]. Весь расчет строился на том, что эти сведения тем или иным путем дойдут до ушей Сталина. Они, конечно, дошли и упали на благодатную почву. Сталин получил еще одно подтверждение правоты своего анализа намерений Гитлера и опрометчиво решил, что все еще располагает достаточным временем, чтобы должным образом среагировать на его дальнейшие ходы. Конечно, Сталин не собирался подчиняться всем требованиям немцев. Его основной целью было тянуть время, ведь через месяц-другой начинать войну в 1941 г. было бы уже слишком поздно: осенняя распутица и, тем более, суровая русская зима — не лучшая пора воевать с СССР.
