отчетливо замычала корова, но что она имела в виду, телки не поняли, хотя голос коровы показался им очень знакомым.
— Катерина, — спросила Антонина-гадалка, — а что промычала эта корова? Голос ее, кажется, я уже слышала…
— Это — известная вам Фигули́на, — ответила Катерина, — она попросила какую-то лошадь достать ей зубами платок из нагрудника и вытереть слезы, которые не дают ей смотреть.
— Ну надо же, — удивилась Елена, — а я-то считала, что Фигули́на — бездушнейшая из бездушнейших…
— Слезы ее, — ответила Катерина, — это проявление ее потустороннего на плоскости поведения, о котором вы знаете, и не имеют отношения к реальности…
— Да, но мне кажется, — сказала Елена, — что и другие, судя по звукам, которые они издают, довольно неравнодушны к происходящему, и даже более того…
— Неравнодушие, Елена, — поправила Катерина, — это умозрительное и довольно мерзкое своей необязательностью понятие потустороннего мира, скотина же переживает за эту парочку сердцами и только сердцами, у всех собравшихся здесь просто раздирает сердца… Но я лично, как яловая корова, не познавшая скотской любви, не имею возможности сравнивать то, что происходило недавно между быками и вами, и то, что мы видим сейчас. Я, лично, здесь вижу любовь высшего смысла, и если бы не порывы к продолжению рода, я бы сказала, что большего чувства и выражения любви Божественным сущностям и не нужно — все остальное выглядит как периодическая обязанность, возложенная на особей из непостижимых, недосягаемых сфер… Ян же и Хея не расстаются в мыслях друг с другом уже бесконечно много кругов, они отбрасывают в проекционное никуда те чувства, которые потусторонние тени не могут себе объяснить, сколько ни объясняют, и в своем будущем, то есть в вашем прошлом, к которому вы так успешно передвигаетесь столб за столбом, эти корова и вол, поднявшись на высокие пики гор и вознесясь к великому своду, станут не отдельными звездами, но сольются в одну звезду, которая будет излучать свет смысла высшей и неугасимой любви, не связанной ни с небесной душой, ни с проекционным влечением — с так называемой похотью, ни со скотской обязанностью к продолжению рода, и каждая сущность будет нести в своем сердце частичку этого света… Но только особи, которым бесконечно много кругов, способны увидеть на своде эту сдвоенную звезду, и поэтому все остальные наблюдают сейчас как бы ее зарождение…
— Да, — задумчиво рассудила Джума, — любовь эту не назовешь бесплодной, если она способна родить не просто новую сущность или, как говорил Пастух, часть общего смысла, но целую сдвоенную звезду, которая к тому же воздействует своим светом на всех остальных…
— Скажу вам, неопытные коровы, даже более того, — продолжила Катерина — те мириады звезд, которые видят ваши потусторонние тени, возможно, и рождены, как объяснял вам Пастух, их же воображением, но произошли и светятся на самом-то деле только благодаря этой необъяснимой любви, свет которой приносится из Божественного пространства и разливается по небосводу потустороннего мира… Мертворожденные же астрономы — проекции химерического козла с бородой, — объясняют научно существование столь огромного количество звезд, в теориях своих уходя все дальше от истины, небесные Пастухи относят это множество звезд к творению того высшего разума, который объединяет в себе разум Создателя и Намерения, а Пастухи Божественной плоскости — бездушные и, главное, бессердечные эфирные существа — вообще не разбираются в том, о чем я сейчас говорю, поскольку рассматривают отношения скотины лишь с точки зрения бесплодности или плодовитости, и полное отсутствие интуиции не позволяет им заглянуть глубже в наши скотские чувства, отбрасываемые и в ирреальность, чувства далеко не столь примитивные, как они полагают, и способные порождать даже звезды, причем даже в проекционном нигде…
— Говоря проще, — сделала вывод Антонина-гадалка, — звезды рождает любовь…
— Да, — ответила Катерина, — в Божественной плоскости истинная любовь рождает одинокую двойную звезду, а в потусторонней иллюзии все звезды на небе, за исключением тех, которые вы видите здесь, возникают и светятся только благодаря этому великому чувству…
После подобного утверждения Антонина-гадалка, Джума и Роза пустили такие продолжительно-глубокомысленно-длинные струи, что Катерина, встревожившись за головы молодых коров, тут же немного оговорилась:
— Ну, может быть, не совсем точно так, но приблизительно так… Но вам, коровы, не нужно думать о том, что я сейчас рассказала, вам достаточно просто об этом знать — иначе свихнутся мозги… Так что думайте о насущном, живите реальностью!..
86. Загон для сумасшедшей скотины
Снежная пелен, между тем поредела до отдельных снежинок, белый купол стал гаснуть, но с тем же тьма начала отступать, появились очертания поверхности и множества сущностей, стоявших вокруг Яна и Хеи; звезды и Великая Мать потускнели и быстро исчезли, под голубым полотном устанавливался шестой для телок первого круга свет.
Расставание Яна и Хеи уже не выглядело чем-то трагическим, волновавшим сердца. Напротив, корова и вол весело облизали друг другу носы, покрутили хвостами и даже в шутку боднулись, после чего Хея просто куда-то пошла и вскоре исчезла за пределом коровьего видения, а Ян, помотав головой и погремев своей цепью, покорно двинулся по своему вечному кругу, медленно огибая торчавший из поверхности столб. После этого несколько лошадей сорвались с места и задорно ускакали описывать петли по Божественной плоскости; бараны и овцы, собравшись в отару и блея во все голоса, в нетерпении направились к зеленеющему неподалеку небольшому наплыву травы — утолять первый голод нового света; одинокие быки и коровы разбрелись кто куда, возвращаясь к своим кругам и стадам. Телки же под предводительством Катерины, которая внушительно промычала, что, несмотря на голод, прежде всего нужно выйти на тракт, где стадо наверняка ожидает потерявший его Пастух, двинулись за главной пока коровой по бесплодной поверхности и скоро за свое послушание были вознаграждены: в пределе коровьего видения открылся огромный стог сена, к которому, как оказалось, уже пристроилась Ида, выхватывая и аппетитно заглатывая пучки в сообществе Розалины и Алевтины, а также Кокетки, которая, не в силах сдержать своих чувств, тут же похвасталась подошедшим коровам, что тьмой этой состоялось главное пока что событие на ее трех кругах — бык Кипяток не обманул, дожидался в воловне, и обдал таким жаром скотской любви, что, кажется, ошпарил все внутренности, на все сто процентов оправдав свою кличку. Бубенчика на Кокетке уже не было, и в связи с этим Анна засомневалась:
— Бубенчик, как я понимаю, снял с тебя Гуртоправ, присматривающий за воловней, но вдруг выйдет промашка, и ты все же останешься яловой?
— С быком Кипятком, — вмешалась всезнающая, мудрая Ида, — промашек еще не бывало, поэтому он нарасхват!
Набив себе
