и приучали скотину воспринимать другую скотину как сущность, равную себе во всех отношениях, руководствуясь тем, что бессмертная плоть наделена единым Божественным смыслом, не зависящим от вида и рода… Все это и являлось менталитетным порядком, способность поддерживать основы которого стала передаваться определенным особям дальше, но не по линиям смыслов или унаследованным родственным качествам, а по той самой взаимосвязи между светилом и сущностью, влияние которых друг на друга имеет в своей основе принципы неразделенного нечто, уходящие в область догадок…
Тут Пастух сделал паузу, прикурил очередную козу, прислушался к ржанью, блеянью и мычанью, которыми перекликалась во тьме скотина, расположившаяся у озера, и продолжил свой разговор:
— Так, бык Огонек — красивейшая в стаде корова, следит за карнавальной процессией, не допуская в ней более чем двести двадцать две головы, свободнопасущиеся братья-быки Гелом и Гелат, страшные в своем гневе, бродят по плоскости, проверяя, не присвоило ли себе какое-то стадо или какой-нибудь бык луг или поле травы, не пуская туда других, и, обнаружив подобное, яростно изгоняют покусившихся на свободу пастьбы — с братьями этими, героями скотобоен, лучше не связываться никакому быку и даже целому стаду быков… Избранные коровы, к которым приходит советоваться скотина и просит забрать свои мысли, благотворно влияют на равновесие в мозгах сущностного и скотского, главный бык стада по имени Кормчий, или великий Кормчий — отец, кстати, Цезаря, зорко следит за тем, чтобы никакой бык, кроме него, не объявил себя тоже главным в стаде быком, — что поведет за собой раздел сфер влияния… В каждом гурте или стаде, или в отаре есть также корова или овца, которые пресекают любую логику в поведении скотины и умозрительную настроенность на какую-то невнятную цель, не совпадающую с порядком движения и поведения на плоскости… И еще в Божественном стаде затеваются, бывает, горячие споры в отношении превосходства своего сущностного ума — особенно между разными видами и, иной раз родами скотины: родовитый, красивый бык, предположим, начинает доказывать невзрачной на вид козе, что ум ее просто ничтожен по сравнению с его многовесящим бычьим умом, а осел называет мысли ослихи однобокими, узкими и советует ей не думать о великих вещах, говоря, что его широчайший, глубокий, неоспоримый ослиный ум сам подумает обо всем, и получает, конечно, в ответ сдачу довольно неглупой фразой о том, что не длиной ослиных ушей измеряется сущностный ум. Подобные споры, переходящие иногда даже во взаимные оскорбления, разрешаются на плоскости просто: призывают великую Тупую Корову, которая предлагает спорящим только одно: «Тот из вас, кто докажет, что он тупее меня, будет умнее другого!» Особи попадают в тупик — подобное не докажешь и соглашаются, что развитость их умов приблизительно одинакова, и, ко всему, признают, что нет в стаде Божественной сущности умнее, чем великая Тупая Корова… Существуют еще десять как бы отдельных быков, которые все же при отсутствии души несут в себе изначальные менталитеты мертворожденного мира, благодаря уникальным способностям удерживать в себе иллюзорное, не теряя при этом сущностного и скотского, и быки эти, жертвуя личным спокойствием ради мирно пасущихся особей, постоянно воюют — бодаются, отстаивая друг перед другом системы не существующих в плоскости ценностей иллюзорного мира, но сохраняя тем самым единый менталитетный порядок нашего великого стада. Условно-кровопролитные стычки этих быков отражаются в проекционном нигде в виде известных вам войн и уничтожения одними бесплотными призраками таких же других, и, воюя между собой, десять быков не допускают возможности возникновения подобной агрессии в Божественном стаде. Поэтому значимость этих созданий для плоскости является беспредельной, сами быки считаются неприкасаемыми, ни с кем не общаются, а бесцеремонное вторжение в реликтовый менталитет этих сущностей, наделенных по воле Создателя и желанию Намерения уникальными свойствами, безоговорочно наказывается попаданием в Пантеон скотских неописуемых ужасов. Пасутся эти быки на малом пространстве, в области, далеко отстоящей от всеобщих дорог и трактов, и даже приблизиться к этой области строго запрещено — настолько там чуждая, нереальная атмосфера.
Телки довольно долго и молча, правда, посапывая от напряжения обдумывали все то, что сообщил им Пастух, и наконец Елена спросила:
— Скажите, Пастух, а какая логика пресекается в поведении скотины?
— В поведении скотины, Елена, пресекается любая возможная логика… Самый простой пример заключается в изгибах дороги… Дороги и тракты, кстати, здесь вытоптали те самые одиннадцать первородных быков, не пользуясь логикой, но следуя интуиции, и помогал им впоследствии вол-трудяга по имени Ян — сын одного из этих быков… Сущность, двигаясь по столбам, вдруг замечает, что переход от одного столба до другого логичнее совершить по прямой — так будет короче и, как ей кажется, проще, чем следовать по изгибу, намного более длинным путем. Но это логика потусторонних теней. На плоскости же существует закон: нет дорог вне вытоптанных дорог, и любая скотина обязана неукоснительно следовать этому правилу. Логика — это потустороннее мышление, и ваши бесплотные тени в несуществующем мире используют ее для познания и движения в иллюзии, созданной их же фантазией; реальность же не предусматривает логические ходы, которые могут нарушить установленный для Божественной плоскости порядок вещей.
— А что означает, Пастух, — спросила Джума, — «умозрительная настроенность на какую-то невнятную цель»?
— Бывает, Джума, что особь, бредущая по дороге в гурте или пасущаяся вместе со всеми на обычном лугу, вдруг отделяется и уходит одна, как завороженная, куда-то туда, где, как ей кажется, ее ожидает что-то такое, выходящее за рамки привычного, установленного порядка вещей, и в голове у нее при этом рисуется нечто необъяснимое, имеющее расплывчатые очертания чего-то чудесного и загадочного, которое манит, сбивает с толку скотину и направляет, как какого-то странника, неизвестно куда и непонятно зачем. Мы, Пастухи, относим это явление к вспышкам сердечной сентиментальности сущностей и не обращаем на это внимания, но, как я говорил, определенные особи, связанные с одной из одиннадцати звзд — бывших быков, с той самой звездой, которая расположена возле хвоста вашей, как выразилась Антонина-гадалка, великой Праматери, не допускают подобной романтики и возвращают сущность из «заворожнности» сразу и быстро, догоняя, пока она находится в пределе скотского видения, и оглушительно мыча, блея или ревя прямо ей в ухо прописные, реальные истины. В стаде, таким образом, является недопустимой не только проекционная логика, но и крайняя скотская нелогичность, лишенная смысла.
— Пастух, — сказала Мария-Елизавета, — а мне, например, непонятны смыслы, предположим, коров. Скитаясь по ирреальности, я встречала много проекций, и каждая из них несла в себе какой-то определенный, конкретный смысл — пусть даже в воображаемом, потустороннем нигде, и даже в проекциях, не имеющих,
