— Да! Да! И поэтому он уже заранее звал, точнее, отзывал меня из КГБ или в секретари ЦК, или, быть может, в замы Предсовмина, или как-то даже в Политбюро ввести, как потом Андропова, чтобы я у него всегда, так сказать, на контроле был.
И вот, когда я сказал «Что Вы имеете в виду?», и он ответил «Пора!», я говорю ему: «Да нет, знаете, Леонид Ильич, еще очень рано… только Пленум прошел, надо, чтобы все, как говорится, утихомирилось, успокоилось, а со мной решить вопрос Вы всегда успеете… Да я еще и не готов. Куда мне на такие посты? Дайте мне еще время получиться и показать себя. Зачем так сразу прыгать? Тем более, еще одно не успел, как следует, освоить, а тут сразу другое… Давайте не будем спешить?»
— А это его, видно, еще больше напугало?
— Ну да. Вы как исследователь судеб всемирно-известных людей не хуже меня это понимаете? Вы совершенно правы. Он, конечно, побаивался, что, если так легко справились с Хрущевым, то с ним еще проще будет! Говорят, «мавр сделал свое дело — и должен удалиться». Так и со мной получилось. Впрочем, это участь всех тайных советников у царей, императоров и вообще у руководящих лиц. Тайные советники очень много о них знают, и цари становятся как бы зависимыми от них. Поэтому от «советников» так хотят избавиться, и тем самым… развязать себе руки.
Вот почему Брежнев всех(!), в конечном счете, отодвинул от себя, как можно дальше: бывшего передо мною Председателя КГБ Шелепина задвинул в ВЦСПС, а меня… так и вообще, можно сказать, сослал на 14 лет на Украину… в «почетном звании» зампредсовмина к Щербицкому. Всех(!) со счетов сбросил… вплоть до того, что и Месяцева из Комитета Радио и Телевидения отправил послом в Австралию. Короче, всех, кто работал со мною и с Шелепиным, убрал и разослал в разные стороны, чтобы ни при каких обстоятельствах не могли против него объединиться.
А все начиналось с того, что на Президиуме (так тогда называлось Политбюро) он заявил, что хочет приблизить КГБ к ЦК. На что я возразил: «А мы что? Действуем как-то отдельно от партии?» И все…
И тогда, чтобы все-таки избавиться от меня, был найден повод: побег дочери Сталина Светланы в Индию…
Слухи, что, преследуя из-за отца, ее довели до побега, — вымыслы! Никто ее при Брежневе не преследовал. А то, что она не могла себе позволять того, что позволяла при Сталине… ну, это, как говорится, само собой разумеется. А вообще, она сдурила… была дуреха, неуравновешенная женщина. И этим, судя по всему, очень похожа на мать…
Спуталась с этим индусом. А индус этот — какой-то тяпа-растяпа и больной весь. Она жила в доме на Берсеневской набережной, в хорошей пятикомнатной квартире. И сын ее, Иосиф, потом рассказывал, что, когда она поселила к себе этого индуса, все его снадобья наводили такой дурман, что мимо его комнаты невозможно было пройти. У индуса было двое детей, а она сошлась с ним где-то там в издательстве, в «Политиздате», на почве переводов с английского. Он же был каким-то там родственником Сингха, министра иностранных дел Индии. И когда этот индус умер, она решила поехать… туда, чтобы по их обычаям развеять его прах над Гангом. И с этой целью она уговорила Косыгина, чтобы ей разрешили это сделать. И Косыгин дал согласие. После чего вышло решение (как бы даже не из Политбюро): разрешить и… КГБ обеспечить охрану. Спрашивается: кто такая Светлана, чтобы с ней посылать еще и охрану? Однако, выполняя указание, я дал мужчину и женщину. Ну, коли обязали, значит надо. А послом в Индии тогда был Бенедиктов, бывший министр сельского хозяйства при Сталине. И Сталин его любил. И он к Сталину относился с особым почтением. И вот Бенедиктов, даже не посоветовавшись ни с нашим индийским резидентом, ни с охранявшими чекистами, выдал ей паспорт. Вы представляете? А еще раньше, когда в Москве послом Индии был Коуп, она подружилась с дочерью этого посла и через нее передала рукопись, которую потом в мире узнали под названием «20 писем к другу». И когда Светлана приехала в Индию, эти «письма» были уже там. И она, не без помощи соответствующих служб, пустила их в дело. И заработала на этом немалые деньги.
Мы никак не могли предотвратить передачу этой рукописи, поскольку не имели права досматривать летевшую с отцом дочь посла, обладавшего дипломатической неприкосновенностью.
Получив паспорт, Светлана на полтора месяца уехала в деревню, к дяде умершего. А в той деревне не было ни одной гостиницы. Короче, чекистам приставленным к ней, негде было даже остановиться, и я был вынужден отозвать их в Москву.
И вот, когда возник вопрос на Политбюро, я спросил: «А в чем дело?» Мжеванадзе и говорит: «А за Светлану должен кто-то отвечать?» Я ему: «Знаете, пусть отвечает тот, кто ее выпустил». И тогда Косыгин встал и все рассказал, как было. Это был самый порядочный и грамотный в Политбюро человек. Мужик неповторимый!
И хотя его слова не могли просто так игнорировать, Брежневым была дана команда на вопросы «За что освободили Семичастного?» отвечать: «За то, что по его недосмотру Светлана осталась за границей!»
На мое место поставили Андропова. Мало того, что он был, что называется, «из своих», из секретарей ЦК, но и еще в одном… в еще более важном отношении он был, так сказать, благонадежнее меня. Если я, как говорится, слишком много знал о Брежневе и из-за этого Брежнев предполагал какую-то зависимость от меня, то с Андроповым было… как раз наоборот: в распоряжении Брежнева находились две «тяжелые карельские тетради» Куприянова об излишнем усердии Андропова в так называемом расстрельном «ленинградском деле»…
Так завершалось время самостоятельности Председателя КГБ. Начиналось время Андропова.
Разговор с Хрущевым о пропавшем сыне
— А что Вы знаете о судьбе пропавшего летчика Л. H. Хрущева — старшего сына Н. С. Хрущева? — задал я вопрос, время от времени повторяющийся в обществе уже 57 лет. Владимир Ефимович (как я понял) вопреки растиражированному мнению владеет им (по сравнению с другими темами) не очень. Во всяком случае, после его ответов вопросов, лично у меня, стало еще больше.
Впрочем, быть может, это я такой непонятливый и за каждым «но», за каждой общей фразой привык усматривать либо секретную дипломатию, либо какую-то государственную или личную тайну… тем более, когда перед тобой сам Председатель КГБ. Пусть бывший… Для КГБ! Для истории же он всегда настоящий!
Итак, на вопрос «А что Вы знаете о судьбе пропавшего летчика Л. H. Хрущева — старшего сына Н. С. Хрущева?» в ответ я услышал сбивчивый рассказ, почти дословно сообщающий следующее.
— Я-я-я… Вы понимаете? Я думаю, что это все… э-э-э… выдумка! Это все… он (Хрущев, — НАД.) мне о нем рассказывал как-то… специально о Леониде… еще, по-моему, когда я работал в Киеве. Он говорил, что хулиганистый парень был, и Нина Петровна (вторая жена Н. С. Хрущева и мачеха Леонида, — НАД.) с ним возилась… И он так и преподносил, что они погибли с сыном Микояна почти в одно время. Тот был летчик, и этот был летчик. И что, дескать, до войны (а там, в Киеве, был такой висячий мост через Днепр) он под мостом на руках перебирался по этим… э-э-э… вантам (ванты — стальные тросы, на основании которых держится висячий мост) туда… (видимо, имеется в виду другой берег, — НАД.). Это вызывало… там… и прочее, но никогда… и уже, когда в КГБ я работал… Во-первых, никогда слух не доходил о том… ну, этот слух, который потом появился, что якобы он попал в плен, что он поручил партизанам его выкрасть, что его потом выкрали, а он пошел к Сталину, а Сталин не простил, сказал, что судите, и его расстреляли, и поэтому он Сталина ненавидел, и поэтому он выступил на XX съезде… Вот такая линия. Ничего подобного! Если б этот слух дошел до нас, я бы поручил разобраться: так ли было с Леонидом или нет…
— То есть в Ваше время этого слуха еще не было?
— И не было, и никто не заикался о том, что вот такое было с Леонидом. Считали, что он погиб в бою. И потом… вот… где-то уже… понимаете… подождите… где-то я уже слышал… Какое-то было расследование… не то Николаев вот этот вел расследование, что по НТВ ведет, или кто-то еще (вероятно, имеется в виду телепрограмма Шкловского «Как это было», — НАД). И все же пришли к выводу, что он погиб в бою. И всё на этом…
— А вот генерал КГБ Докучаев в своей книге 1996 года «Москва — Кремль — Охрана» говорит, что в кругу приближенных лиц незадолго до XX съезда Н. С. Хрущев якобы сказал: «Ленин, в свое время, отомстил царской семье за брата, а я отомщу Сталину, пусть мертвому, за сына…»
— Да Докучаев вот здесь рядом живет. Это бывший замначальника 9-го Управления. Да нет… Во-первых, Докучаев во времена Хрущева не был замом начальника 9-го Управления. Потом был…
— Но Докучаев это, видимо, где-то мог слышать…
— Да ну! Ничего подобного. Это исключается.
— Тем не менее книга вышла…
— Ну… я не знаю.
— Еще есть генерал КГБ Удилов. Он тоже официально заявляет, что по его данным было даже заседание Политбюро по этому вопросу, и на нем выступали Щербаков, Берия, Молотов, Каганович и т. д. И вот еще что пишет Феликс Чуев. Знали Чуева?
