в груды головешек. Печная труба все еще стояла и, словно угрожая, поднимала к небу свою почерневшую задымленную голову. До последней минуты у всех, кто смотрел на пожар, было какое-то странное чувство: им казалось, что исполинская фигура бесследно пропавшего Крыгина вот-вот покажется среди дымящихся развалин. Но только синий дым клубился над тлеющими углями и, поднимаясь, плыл высоко в воздухе багрово-серым облаком.
Пожарище на месте землянки Тимохи дымилось до утра. Наконец пошел мелкий дождь и погасил последнюю искру в куче углей. Только после этого негодяй вернулся в свой новый дом под крышей церкви, будучи уверенным, что расправился с неугодным ему Гаврилой Крыгиным навсегда.
6
«В Средние века перевернутая пятиконечная звезда приобрела другой смысл: дурной и зловещий – она напоминала морду рогатого козла, используемого в ритуалах ведьм и колдунов, или даже личину самого сатаны. Причем такие «ведьмины» звезды были красными – красный цвет с древнейших времен символизировал не только красоту, но и бунт, независимость – с готовностью пролить кровь за все это. Оккультисты отмечают, что красный цвет – наиболее агрессивный. Он всегда бросается в глаза, кажется зрительно ближе. Красный цвет в одежде – тоже своеобразный индикатор «расхода энергии»; говорят, женщину в красном легче соблазнить. В результате пятиконечная звезда красного цвета становилась символом стихии, в которой должны были родиться либо бросающий вызов старому миру «новый порядок», либо полный хаос – в зависимости от того, куда смотрят ее лучи…»
Мариула отложила в сторону книгу пророчеств и задумалась. Она сидела за столом в одиночестве: Никифор и Степка ушли на охоту, Андрон ушел «приглядеть» за казаками, Марья спала. Время тянулось бесконечно. Девушка читала книгу о магических знаках и символах, тем самым постигая знания, которые могли бы пригодиться в дальнейшей жизни. Но скоро она отложила книгу. Да и что оставалось делать?
Как мог не надоесть этот примитивный роман, сложенный целиком из гипотез и предположений? Мариуле хотелось жить полной жизнью, хотелось в одно мгновение взять от нее все. А что для нее мифическая пятиконечная красная звезда, способная на многое? Все это было скучно! Опустив голову и скрестив на груди руки, красавица задумалась. Кем ты была? Злой, человеконенавистной колдуньей. Кто ты сейчас? Колдунья, отказавшаяся от зла? Нет, нет! Это иллюзия, просто иллюзия! Кем ты была, той и осталась. Колдунья, только колдунья. Где твоя любовь, где сердце? Оросили ли слезы любви цвет твоей юности? Нет! Согрел ли твои трепещущие губы сердечный поцелуй? Нет! Только кровь, порочная бешеная кровь бурлила в тебе, и только!
Мариула боязливо подняла глаза, и ее взгляд остановился на сундуке. Вот твоя жизнь: ты красивая колдунья, ты ведьма! Мариула вскочила, в глазах заблистали слезы. Но разве при виде Степки у нее не билось сердце? Не хотелось любить всей душой? Да она молилась бы на него, как на бога! А он пренебрегает ею, не хочет расставаться с образом убогого дурака. И она должна отомстить! Отомстить? Но что горит в этом дьявольском огне – ненависть или любовь? Ах, все-таки любовь, пылкая, безумная любовь!
Мариула подошла к окну и прижала горячий лоб к холодному стеклу. Мерцающие лучи заходящего солнца заиграли в ее волосах. «Гаснет солнце – гаснут надежды!» – подумала она.
В выздоровлении парня девушка видела смысл своей жизни. Она молода, красива и имеет право как любить, так и быть любимой. Но Степка почему-то противится выздоровлению. Спрятавшись, как улитка в раковине, он живет тихой жизнью дурака, далекой от любви и совершенства. Что это? Ангел-хранитель таким вот образом оберегает его от опасностей или же существует еще какая-то причина, заставляющая Степку скрываться внутри себя?
Пытаясь разгадать эту загадку, Мариула переворошила множество книг. Осталась последняя, на которую Андрон наложил запрет и которой она пользовалась украдкой в его отсутствие.
Она вернулась за стол и вновь раскрыла книгу.
«Пятиконечная звезда, или пентакль, известна с глубокой древности – ее как символ защиты, охраны и безопасности использовали в своих тотемах и ритуальных рисунках еще первобытные люди, а также представители самых ранних цивилизаций на территориях Греции, Ирана и Ирака. Она была почитаемой эмблемой также у японцев и индейцев. Охотники, наткнувшись в зимнем лесу на медведя-шатуна, быстро чертили на снегу три пятиконечные звезды в ряд и отступали за них. Считалось, что медведь не сумеет перейти за эту линию…»
– Ну и чушь, Хосподи.
Мариула очередной раз отложила книгу. Сказка о чудо-звезде ее не захватывала. И чего только Андрон прятал эту книгу?
Первыми из леса возвратились Никифор и Степка. Казак вошел в избу и поставил в угол ружье. Степка же остался на улице и принялся ощипывать принесенную с охоты птицу.
– Удачна ли охота? – спросила Мариула, посмотрев на Никифора без малейшего интереса.
– Да так, – отмахнулся казак, – уток с десяток нащелкали.
– Вот я их вам в дорогу-то и поджарю.
– Куды? – Никифор вначале не понял, про какую дорогу сказала девушка, но спустя мгновение спохватился. – Ах да! С утра же мы едем с Андроном за хлебом.
– Кады казаки с кулугурами встретятся, хлеб-соль понадобится. А муки и щепотки што у нас, што у них. Ни у ково нет!
Мариула убрала книгу в сундук и снова обратилась с вопросом к казаку:
– Што, щас есть будешь али Андрона обождем?
– Давай обождем, – вздохнул Никифор и не удержался от вопроса, прочно засевшего в его голове. – Слухай, дева, а куды ехать за мукой-то? Мельницу, поди, за тышшу верст от нашей берлоги не сыскать?
Прежде чем ответить, Мариула присела на сундук, провела по своим красивым волосам рукой, после чего заколола их красивым гребешком. Посмотрев на дверь, окно, заговорила:
– Ужо скоро из Хивы в степь пойдет караван с мукой. Ево ешо называют хлебным! Так вота, караван-баши тама с Андроном дружбу водит. Вот и дает завсегда муку старцу за так, без платы. Ежели, конешно, Андрон караван тот в назначенный час на условленном месте встретит!
– А хде место-то заветное? – беззлобно пошутил Никифор.
– Днев пять пути в одну сторону, – ответила девушка.
– Скоко?!
– Днев пять.
– А кыргызы? – округлил глаза казак. – Их тама, поди, што ковыля в степи?
– Может, и так, – улыбнулась Мариула. – Их никто не щитат.
– Дык энто ж на верный полон мы сами к ним пожалуем? – забеспокоился Никифор. – А я не жалаю ни в Хиву, ни в Бухару в кандалах топать!
– Не пужайся, казак. У Андрона слова заветные супротив ворогов имеются. С ним рядом ты как за стеной крепостной затаишься, а мож…
Приход старца не дал Мариуле договорить.
