вином.
Тот залпом осушил его, поблагодарил, а потом, потупившись, произнес:
– Я должен доложить, што через день-два большой караван будет поблизости. Об том обсказал лазутчик наш и подтвердил кыргызин пленный, кады ево хлопцы хорошенечко об том «попросили»!
– Караван, гришь… – Атаман задумался, но не обрадовался, как бывало прежде. Он налил себе в кубок вина и выпил. Затем в упор посмотрел на парня и сказал: – Вота и карты те в руки. Покажи мне и всем, чему ты научился!
– Ты што, Антип, хошь, штоб я…
– Точно! Возьми людей – и в путь.
Наспех вооружившись, окрыленный небывалым доверием, Егорка выбежал из землянки.
– Седлать коней, – заорал он, одновременно бросившись искать своего коня, который пасся, как обычно, неподалеку от лагеря.
– Што стряслось? – спрашивали друг друга разбойники, тяжело поднимаясь с земли и страдая от глубокого похмелья.
Но спустя час все разбойничье войско уже находилось в седлах и скакало во весь опор следом за Егоркой.
Вся степь была покрыта снегом. Как только солнце скатилось к закату, разбойники приблизились к караванному пути.
– Здеся? – спросил Егорка пленника, спрыгивая с коня.
– Ага, – хмуро ответил тот. – Должно быть, ужо скоро будут.
– Братцы, – воскликнул Егорка, обращаясь к разбойникам, – караван идет. Ужо скоро он будет здеся. Караван большой и сопровождается сильной охраной. Скоро будет литься кровь. Придется засучить рукава. Но нас нехристи не одолеют! Энто мы их одолеем, как всегда. А щас как следует подготовьтесь к бою, покудова приближается караван.
– Да мы ужо давно готовы, – отозвались разбойники.
– Любо слухать, братцы, – продолжил Егорка, – а теперя обговоримся так, как силы распределим и засаду устроим!
Со всех сторон послышались разные предложения. Но новоявленный атаман твердо решил поступить по собственному плану. Как-никак, но сегодняшний день являл собою своего рода экзамен по разбойничьему ремеслу, и он собирался выдержать его с честью.
– Я так вота смекаю, – заговорил Егорка сразу, как только шум вокруг него затих. – Караван идет большой и ужо недалеча отсюда! Мы не могем его остановить малыми силами, но и не могем дожидаться ево здеся, у всех ветров на виду. Энто было бы безумием. Ежели оне на нас все скопом навалятся, то просто сметут. Степь округ слишком широка, знать, нам не можно затевать бой здеся, у нех много всадников, а у нас их мало. Надо б заманить их в западню, хде мы будем хозяевами положения.
– Верно брешет, – дружно согласились разбойники.
– Щac надо б обмозговать, как распределить силы.
– Жаль Антип не поехал, – вздохнул, сожалея, стоявший ближе всех к Егорке разбойник. – Он бы живо скумекал, как басурманов малым числом одолеть!
Это высказывание задело самолюбивого Егорку за живое. Но, сдержав гнев, он нашел в себе силы улыбнуться и сказать:
– Эх ты, голова садовая, Макар. Антип оттово и не поехал, што от пьянки беспробудной ум свой порастратил. Я вам щас тако скажу, што враз победим вурдалаков!
– Как энто? – Разбойники насторожились и прислушались.
Егорка поднял вверх руку и громко спросил:
– Што тама зрите?
– Небо, – обалдело ответили разбойники.
– А што ешо?
– Кажись, пурга вот-вот займется, – ответил Макар, самый смышленый среди всех разбойник.
– Вот именно, – улыбнулся самодовольно Егорка.
Затем он обвел окружающих его людей полным торжества взглядом и продолжил:
– Щас коней и половину отряда за холм отправим, а второю половиною вдоль караванного пути разляжемся. Заряды от сырости оберегайте. Так вота, покудова караван доползет, нас снегом всех и присыпет, што не разглядеть никому. Ну а кады караван мимо поползет, пали по воинам скоко сможешь. Ну а апосля сабли вон и – нападай! Дерись храбро, как полагается воину, но не теряй головы и отступай, заманивая нехристей на себя, к холму. На холму том я буду наготове. Кады кайсаки бросятся вслед за отступающими, тута мы и подоспеем!
– Хорошо шибко придумано! – согласились все.
– Раз так, то айда занимать позицыи, братцы. Караван вот-вота должен подойти. Пора, пора, братцы! Пошли, Хосподи, нам удачу!
Егорка ходил вдоль дороги, по которой должен был проследовать ожидаемый караван. Он со знанием дела раскладывал разбойников на земле и с внутренним ликованием замечал, что их тут же заметает пурга. Когда вернулся к лошадям, от притаившихся в засаде людей остались видны лишь снежные холмики.
Вторую половину шайки Егорка увел за холм и приготовился ждать. Вскоре послышался странный шум, сильно напоминающий приближающуюся бурю. Медленно движется караван, ползет по снегу, словно черное чудовище. Впереди гарцует отряд воинов с саблями наголо. Едут осторожно, оглядываясь по сторонам. Вот проехали холмики с притаившимися под ними разбойниками. Загремели выстрелы, и один за другим десяток всадников падает в снег. Но подходит более крупный отряд. Из укрытий продолжают греметь выстрелы. «Пали!» – раздается громкий голос Макара. Пули градом осыпают ордынцев и косят их ряды: караван встал, воины отступают.
В ответ тоже загремели выстрелы, а всадники предприняли отчаянную попытку атаковать врывшихся в снег разбойников. Но не привыкшие дорожить собственными жизнями разбойники усилили огонь, и отряд потерял много людей.
Видимо, кочевники быстро сообразили, что число нападавших, залегших в засаде, незначительно. С громкими криками они предприняли атаку, но она захлебнулась. Из сугробов гремел выстрел за выстрелом, и воин за воином валился под ноги коней, как комья снега.
Выстрелы замолкли, и конники ринулись вперед. Все тихо. Ага, вероятно, у противника вышел весь порох. Гей, гей! Отряхнувшие с себя снег разбойники отбросили ружья и обнажили сабли. Кочевники, пользуясь своим преимуществом, уверенно наседали. Разбойники отчаянно сопротивлялись и медленно пятились.
– Ну, кажись, пора! – Егорка, наблюдавший за боем на холме, выхватил саблю и пришпорил коня.
Бой закипел с новой силой. Уже вскоре в кровавое месиво были втянуты все защитники каравана. Их было почти втрое больше, чем разбойников. Но храбрость степных бродяг не знала границ. Раздаются пистолетные выстрелы, серебристо-белый дым стелется по степи, пистолеты трещат, стрелы свистят. Передовой отряд защитников каравана – сплошное кровавое месиво. Ряды всадников дрогнули, и они начали в беспорядке отступать.
– Братцы, вперед! – орет Егорка.
И разбойники двинулись на притихший караван.
– Хосподь нынче с нами! – ревут отчаянно разбойники. Они, как рыси, кидаются на ордынцев. Сабли сверкают и рубят, глаза Егорки мечут искры. Его сабля наносит беспощадные удары, а рядом с ним Макар с кистенем в руках, как ангел смерти. Защитники каравана практически разгромлены. Оставшиеся в живых силятся прорваться, чтобы ускакать в степь. Богато одетый военачальник пытается установить порядок среди паникующих воинов. Он бросается вперед, но пистолет Егорки укладывает его на месте.
– Никово в живых! – кричит атаман. Лицо его черно от дыма, вражеская сабля
