– Похоже, в нашу сторону, – сказал он, разматывая брезент.
– Точно, – кивнул Скляр. – А птицы против ветра вроде не летают. Голос погаси. Если это блюдце, а он заорет, то все. Крышка.
Глеб отключил громкость рации и стал заваливаться на днище. Оптический прицел «Винтореза» оказался прямо перед лицом. Скляр прикрыл лодку брезентом, раскрашенным под цвет воды, и улегся рядом. Волны шумели под ухом, словно нашептывая молитвы голосами мертвых моряков. Небеса застыли в ожидании грозы.
– Наш бы уже пролетел, – едва слышно произнес Глеб.
– Слишком тихо. Как в воздухе завис.
– Типун тебе…
Лодку качнуло от удара в днище. По брезенту поползли морские капли. Рядом механически-скрипучим голосом что-то зашумело. Глеб перевернулся на бок и схватился за «Винторез». Выбравшись из-под брезента, он направил ствол в небо. Тягостная пустота плескалась над головой. В черной воде исчезал кусок плавника, распуская по волнам пузырящиеся круги.
– Ну вот что ты за человек? – спросил Скляр.
Вновь зашипела рация. Пасмурное небо оставалось спокойным, как и море.
– Да я выключил ее вроде…
– Сын… У тебя куда ни глянь – одни «вроде», – скрежетал Скляр. – Вроде вырубил рацию, вроде зарядил винтовку, вроде заправил моторку.
Глеб поморщился. В очередной раз вспоминать многочисленные промахи ему не хотелось. Он взял рацию и стал настраивать частоту. Этот чудо-агрегат слепил один из умельцев на большой земле. Все величали устройство Голосом, и главной его особенностью было то, что в конструкции практически не использовались земные детали. Мало кто мог разобраться во всех возможностях склеенного из техники визитеров аппарата, но сигналы из разных уголков планеты он ловил довольно легко. А порой в эфир пробивались такие звуки, о природе которых оставалось лишь догадываться.
– Пойми же наконец, – продолжал Скляр, – здесь уже не до шуток. Тут любое твое «забыл» может обернуться совсем печально. Причем не для тебя одного.
– Я понял, понял. Извини.
– «Извини!» – передразнил сына Скляр. – Вот и что бы ты с винтовкой сделал, если бы они висели над нами?
Глеб закатил глаза и стал ковырять мотор. Отца он уважал безмерно, но вот его любовь ткнуть носом не могла не раздражать. Лодка ожила и стала набирать скорость. В воде не было никаких признаков жизни, хозяин плавника ушел на глубину.
Черепаший архипелаг рос посреди моря неровной линией горбов. Сверху он походил на группу маленьких островов, которые жались друг к дружке в попытке согреться. На самом же деле это было настоящее кладбище. На дне покоились обломки боевых кораблей, раздутые мертвецы в черной воде сделали это место пастбищем акул. Поверхность моря заполняли выпуклые спины сотен кораблей пришельцев. Словно черепашьи панцири, они усеивали воду едва ли не до горизонта, очерчивая территорию самого крупного морского сражения последней войны. Людям здесь места не было. Глеб не знал, из какого материала сделаны корабли визитеров и почему они не спешат идти ко дну. Его это не слишком интересовало. Зато он знал, что среди обломков порой удается отыскать образцы инопланетной техники и даже оружия. Такими вылазками они с отцом и занимались, давая мозговитым ребятам с острова возможность смастерить что-то полезное.
Лодка перешла на весельный ход, протискиваясь между искореженных остовов. На самом деле, когда среди осколков неба на землю посыпались пришельцы, корабли их не слишком напоминали блюдца или тарелки. Они вообще имели разную форму. Но называли их только так и никак иначе.
Небо загудело, и над головой пронеслись два истребителя. Глеб выпученными глазами смотрел на инверсионный след, расцветающий под грузными облаками.
– Что за херня! – выругался Скляр. – Как мы их не услышали?
– А я откуда знаю? Думаешь, с «Невидимки»?
Скляр стоял в лодке, разглядывая проглотившее самолеты небо. Вокруг на волнах колыхались развороченные спины тарелок.
– Я ничего не думаю. Лишь бы они не привлекли внимания.
Они стали пробираться вглубь архипелага.
Скляр нервно поглядывал вверх, но продолжал имитировать спокойствие. От Глеба это не ускользнуло, он видел, что отцу страшно, и на то были веские причины. Случись что в этом мрачном месте, быстро выбраться отсюда не получится. Сначала нужно будет добраться до открытой воды.
В ушах вновь стал нарастать гул, и они заметили еще один самолет. Прятаться тут смысла не было, и Глеб просто сел ближе к отцу. Зачеркнув небо белым фломастером, истребитель стал превращаться в точку.
– Давай-ка послушаем эфир, – задумчиво сказал Скляр. – Не к добру эти полеты.
Глеб поднял причудливой формы рацию и прибавил звук. С виду эта штука напоминала будильник с единственным окошком для цифр и россыпью рельефных регуляторов с каждой стороны. Только вместо цифр на экране мелькали желтые полосы неизвестной породы. Пока Глеб пытался поймать частоту, на которой в большинстве случаев слышались голоса «Невидимки», лодка сменила направление. Теперь она двигалась к черепашьему хвосту – тянувшемуся из воды шпилю, будто вросшему в один из разбитых кораблей визитеров.
– …собрать сведения, как можно… – заголосила рация, заикаясь и увязая в помехах. – Продолжить разведку квадрата…
Скляр остановил лодку и стал надевать акваланг.
– Оставь этих, вдруг что проклюнется.
Глеб отложил в сторону дребезжащую рацию, которая выплевывала лишь обрывки фраз, и обратился к отцу:
– Ты куда собрался? Сегодня же моя очередь.
– Нельзя, – покачал головой Скляр. – Слишком много плавников попалось по пути. Будешь подстраховывать, если что.
Возразить Глеб не успел: отец уже исчез в большом пенном круге воды, словно пуля в сердцевине мишени. Где-то вдалеке послышался плеск. Глеб огляделся, протягивая руку к «Винторезу». В этом месте не акулы были самыми страшными врагами. Край мертвых кораблей походил на сборище урн колумбария, но никто и никогда не проверял, все ли хозяева тарелок нашли тут свою смерть.
Черепаший хвост тонул далеко в глубине, где среди черной воды был открыт проход в корабль. В тамошних внутренностях имелось много чего любопытного, однако вытащить весь инопланетный хлам на поверхность оказалось не так просто. Поэтому Глеб с отцом наведывались сюда не слишком часто, но почти всегда уходили с уловом.
Среди помех выскакивали голоса. Сообщения по большей части были шифрованными, но Глеб понял, что готовятся какие-то действия. Да и самолеты в небе просто так никогда не летали – теперь это была чужая территория. «Невидимкой» звался авианосец, в существование которого верил каждый житель их небольшого поселения. По каким-то причинам до него не могли добраться пришельцы, он, как «Летучий голландец», призраком бродил по водам, обреченный держаться подальше от опасных берегов. Иногда переговоры с корабля попадали в эфир, и из них становилось ясно, что «Невидимка» старается вносить свою лепту в войну, причем весьма успешно.
Когда в небе появились реактивные птицы, Глеб наблюдал за курсирующим между «панцирей» плавником. В прицеле винтовки акула уже не казалась такой страшной. Пока эта чертова рыбина плавает на поверхности, отец в безопасности. Если только к нему не нагрянут другие местные завсегдатаи.
Троица самолетов на высокой скорости пронеслась мимо, как вдруг один из них превратился в размазанную по небу кляксу. Оглушительный взрыв заменил природный гром. В воду полетели горящие обломки. Глеб вскочил на ноги, в ужасе задрав голову. От облаков отделилось черное пятно и выплюнуло еще пару молний. Все они угодили в цель, обрубив крылья второму истребителю. Дымящаяся машина по спирали пошла вниз и торпедой продырявила море.
Глеб упал в лодку, не соображая, что делать дальше. Блюдце повисло в паре сотен метров от него, ожидая разворота последнего истребителя. Самолет не обладал и толикой той маневренности, которой славились корабли чужих, и ему пришлось делать крюк. Где-то посреди разыгрывающейся сцены Глеб разглядел купол парашюта. Но его разглядело и блюдце, тут же стерев с бугристого облачного горизонта. Все случилось настолько быстро, что казалось давно отрепетированным спектаклем.
