13 января противник успешно расширял участок прорыва западнее Баранува в направлении Кольце и далее на север. В бой вступили 3-я и 4-я гвардейские танковые армии русских. На этом участке фронта противник сосредоточил тридцать две стрелковые дивизии и восемь танковых корпусов. Это была самая сильная группировка сил и средств за время всей войны на минимально узком участке фронта.
Южнее Вислы, под Ясло, все данные также говорили о том, что и здесь противник скоро перейдёт в наступление. У Пулавы и Магнушева русские закончили все приготовления и уже расчистили минные поля.
В Восточной Пруссии началось ожидаемое крупное наступление на участке Эбенроде, Лазденен. В бой были введены двенадцать-пятнадцать стрелковых дивизий и соответствующее количество бронетанковых соединений. И здесь противнику удалось вклиниться в нашу оборону.
В этот же день окончательно провалилось наступление Гитлера в Эльзасе.
14 января план русских стал ясен — пробиться в Верхнесилезский промышленный район. Этот план не был для нас неожиданным. Крупные силы противника продвигались из района Баранува в северо-западном и северном направлениях с целью поддержать соединения, находящиеся на предмостных укреплениях у Пулавы и Магнушева. Правда, германским частям удалось отразить первые удары русских с упомянутых предмостных укреплений, но общая обстановка не позволяла надеяться на возможность удержания этого участка фронта.
Русские готовились к наступлению в районах Роминтеновской пустоши и Голдапа, что говорило о расширении наступления в Восточной Пруссии.
15 января подтвердилось предположение, что противник намеревается нанести главный удар из района Кракова в направлении Ченстохов, Катовице. Крупные силы двигались также на Кельце. Можно было предполагать, что они оттуда будут наступать на Петроков, Томащув, чтобы установить связь с войсками, наступавшими через Пулавы. Последние состояли, по всей вероятности, из двух общевойсковых и одной танковой армий. Удар с предмостного укрепления у Магнушева был, очевидно, направлен на Варшаву.
Южнее Кракова русские начали наступление у Ясло.
На фронте группы армий «Центр» противнику удалось осуществить глубокий прорыв в треугольнике, образованном реками Вислой и Зап. Бугом, а также по обе стороны Остенбурга (Пултуск). Это наступление шло в направлении на Насельск и в западном направлении на Цихенау (Цеханув), Пражниц. Обострялось положение и на предмостных укреплениях русских на Нареве и в Восточной Пруссии.
На фронте группы армий «Юго-восток» была замечена замена 37-й армии русских, стоявшей южнее Дуная, болгарскими войсками. Нужно было считаться с возможностью переброски этих русских сил перед фронтом группы армий и введения их в наступление на другом участке.
Само собой разумеется, что с началом крупного наступления русских я доложил Гитлеру совершенно ясно по телефону и о серьёзном положении на Восточном фронте. Я убедительно просил его прибыть в Берлин и этим хотя бы только внешне перенести центр тяжести наших боевых действий снова на восток. В первые дни он повторял одно и то же указание, которое дал ещё 9 января: «Восток должен обходиться теми силами, которыми он располагает. Впрочем, теперь вы сами должны признать, что эшелоны с запада так или иначе опоздали бы».
Медленное прохождение донесений и приказов из Цоссена через Цигенберг мешало принятию быстрых, своевременных мер в то время, когда требовалась срочность. 15 января произошло первое вмешательство Гитлера в ход оборонительных боёв на востоке; невзирая на мои возражения, он отдал приказ немедленно перебросить корпус «Великая Германия» из Восточной Пруссии в район Кельце, чтобы предотвратить прорыв в направлении на Познань. Необходимо упомянуть, что эшелоны с боевыми частями этого корпуса уже всё равно не успели бы прибыть вовремя, чтобы остановить наступление русских, но были бы сняты с оборонительных рубежей в Восточной Пруссии в такое время, когда там назревал кризис русского наступления. Их вывод оттуда в настоящее время означал бы, что в Восточной Пруссии начнётся такая же катастрофа, какая произошла на Висле. Эти боеспособные дивизии (речь идёт о мотодивизии «Великая Германия» и о танковой дивизии «Герман Геринг» военно-воздушных сил, находившейся в подчинении танкового корпуса «Великая Германия», которым командовал опытный генерал фон Заукен) находились на железнодорожных станциях, в то время как шли бои, решающие исход войны. Когда я отказался выполнить этот приказ, Гитлер пришёл в ярость. Он не согласился со мной, однако решил, наконец, переехать из гессенского лесного лагеря, — бросив свои баталии в Вогезах, поближе к решающему фронту, в Берлин. И вот теперь я мог говорить с ним с глазу на глаз о том, о чём давно следовало бы сказать, но невозможно было, ведя переговоры по телефону. Конечно, наша беседа отнюдь не была приятной. Это чувствовал и Гитлер, поэтому он как можно дольше стремился её избежать.
Корпус Заукена должен был выгружаться в районе, находящемся под обстрелом артиллерии русских. После ожесточённых боёв ему удалось соединиться с 24-м танковым корпусом генерала Неринга.
16 января Гитлер появился в Берлине, и в имперской канцелярии, уже частично разрушенной авиацией противника, он разместил свою главную ставку; в этот же день я делал доклад об обстановке.
Наконец, Гитлер принял решение перейти на Западном фронте к обороне и высвободившиеся силы перебросить на восток. Мне сообщили это, казалось, самое радостное, хотя и запоздалое решение, когда я вошёл в приёмную. Я составил план использования резервов, намереваясь перебросить их немедленно к Одеру, а если позволит время, то и через Одер, чтобы ослабить силу наступления противника, вклинившегося в нашу оборону, ударив по его флангам. Но когда я спросил Йодля, какой приказ отдал Гитлер, он ответил мне, что основные силы снятых с Западного фронта войск (6-я танковая армия) отправлены в Венгрию. Я вышел из себя и недвусмысленно выразил Йодлю своё возмущение. Последний только пожал плечами. Я так и не узнал, было ли это решение результатом его влияния на Гитлера. Во время последовавшего затем доклада Гитлеру я выдвинул свои контрпредложения. Гитлер отклонил их, заявив, что решение наступать в Венгрии объясняется стремлением отбросить русских снова за Дунай и снять блокаду с Будапешта. С этого дня ежедневно стало обсуждаться это злосчастное решение. Когда я опроверг выдвинутые Гитлером в обоснование своего решения причины военного характера, он ухватился за мысль, что венгерские нефтяные запасы и нефтеперегонные заводы имеют для нашей промышленности решающее значение, так как противник своими воздушными налётами уничтожил наши химические заводы: «Если у вас не будет горючего, ваши танки не будут двигаться, самолёты не будут летать. С этим-то вы должны согласиться. Но мои генералы ничего не понимают в военной экономике».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
