Победа обеспечила Спарте такую же гегемонию на суше и на море, какой она обладала во время Персидских войн и от которой ей около 474 г. советовал отказаться Этемарид, утверждая, что она не соответствует истинным интересам Спарты. Позволяли ли Спарте наличные ресурсы теперь проявлять гегемонию на море и на суше? Престиж Спарты как военной державы в 404 г. был высок. Спартанские гоплиты ни разу не потерпели поражения в регулярном бою; спартанские командиры Брасид, Агис, Гилипп, Клеарх, Калликратид и Лисандр достойно проявили себя на поле боя; за морем спартанские отряды, главным образом периэки и неодамодейцы, выказали отличные боевые качества. Флот Спарты был невелик, но эффективен; он доказал свою доблесть, энергично атакуя во всех морских сражениях. Престиж спартанского государственного строя был высок. Спарта была одним из немногих участников войны, не пострадавшим от межпартийных раздоров. Стабильности и эффективности спартанского правительства завидовали не только олигархи, подражавшие спартанским нравам, но даже те, кого не устраивала политика Спарты. Оратор Лисий едва ли преувеличивал, выступая на Олимпийском празднике: «Спарта справедливо славится как вождь греков благодаря своим неотъемлемым достоинствам и военному искусству. Не зная ни вторжений, ни политической борьбы, ни поражений, она полагается в обороне не на укрепления, а на неизменные государственные институты».
Однако за время долгой войны многое в Спарте изменилось. Гоплитов-спартиатов в 404 г., вероятно, насчитывалось около 3 тысяч, а в 479 г. их было около 5 тысяч; первоначально в лакедемонской армии половина гоплитов была спартиатами, а в 371 г. их доля сократилась до одной трети; саму армию неоднократно усиливали, создавая отдельные бригады неодамодейцев. В течение войны и после нее спартанские военачальники часто злоупотребляли неожиданно доверенной им властью. Гилипп был осужден за растрату; Клеарх сурово правил в Византии; Каллибий нападал на афинских граждан на улице; многие другие гармосты, развращенные лестью своих сторонников, вели себя как маленькие тираны. Возвращаясь домой – зачастую неохотно, – они становились противниками аскетичной и дисциплинированной спартанской жизни. Лисандра подозревали в том, что он планирует свергнуть двойную монархию в Спарте. Когда Спарта оказалась во главе империи, четко проявились некоторые недостатки ее устройства. Вся политическая и финансовая власть была сосредоточена в руках царей, геронтов, которым было более 60 лет, и ежегодно сменяющегося совета из пяти эфоров. Трения между двумя царями или между царями и эфорами порождали нестабильность в политике государства. Контролю со стороны Герусии были присущи некоторые недостатки, обусловленные старостью ее членов; ведь, как заметил Аристотель, старость – это состояние не только тела, но и ума. Медлительность, консерватизм, отсутствие воображения принесли имперскому государству еще больше вреда, чем вождю оборонительного союза.
Но более серьезной, чем все эти недостатки, была прогрессирующая коррупция спартанских государственных институтов. Военный и имперский опыт явились подтверждением слов дельфийского оракула: «Лишь любовь к деньгам, и ничто иное, погубит Спарту». В теории спартанская система основывалась на сельскохозяйственной экономике, отрезанной от внешней торговли железными деньгами и развивающейся за счет труда илотов. Также в теории отдельные спартиаты были более или менее одинаково зажиточны, пока сохраняли за собой первоначальные земельные наделы (kleroi). На практике, несмотря на закон, запрещавший частное владение капиталом, золото и серебро попадало в руки спартанцев. Это быстро подорвало первоначальное равенство спартиатов и привело к лишению прав тех граждан, которые оказались в долгах и не могли вносить свою долю в проведение совместных обедов (syssitia). В конце 398 г. Кинадон из числа низших (hypomeion) – лишенных прав спартиатов – возглавил восстание. Он планировал поднять низших, периэков, неодамодейцев и илотов на борьбу с их хозяевами, равноправными спартиатами (homoioi). В случае успеха он имел бы двадцатикратное численное преимущество, но эфоры раскрыли заговор, арестовав Кинадона и его товарищей-заговорщиков. Однако они не стали отказываться от практики лишения гражданства. Когда многие равноправные пали в бою и две пятых всех наделов перешли по спартанскому закону о наследстве в руки женщин, недостаток спартиатов стал ощущаться особенно остро. В итоге обязательства, взятые на себя Спартой, увеличились, а численность ее полноправного населения уменьшилась. В течение IV в. посылать спартиатов за границу становилось все более и более опасно, так как они требовались, чтобы держать в повиновении неравноправное население на родине. Однако во время чужеземного вторжения все классы государства, за исключением некоторых илотов, встали на защиту Лаконии.
Несмотря на свои недостатки, Спарта почти сорок лет оставалась ведущим государством в Греции. Ее сила оказывала стабилизирующее влияние, хотя бы в том смысле, что другие государства не осмеливались нарушать непрочный мир. Методы Спарты становились все более репрессивными. Она покровительствовала сепаратизму в эпоху, когда наметилось направление в сторону федерации, и поддерживала сельскохозяйственную олигархию в обществе, которое все сильнее склонялось к торговой и денежной экономике. Культура Спарты в век индивидуализма и интеллектуальной утонченности оставалась отсталой, и она никогда не могла заявить о себе, как Перикл заявлял об Афинах, что их подданные могут не краснеть, покоряясь их власти. Когда спартанская империя рухнула, Исократ мог довольно справедливо заметить, что Спарта унаследовала ложные традиции руководства. Однако в 338 г., когда прочие греческие государства склонились перед македонской силой, Спарта единственная защищала свою независимость как цитадель Греции, самый совершенный и самый анахроничный образец дорийского полиса.
3. Олигархия и гражданская война в Аттике
Сразу после победы Спарта отменила все акты своего врага. Эгина, Милос, Скиона и прочие жертвы афинской жестокости восстановили свою независимость, территории, отобранные Афинами, были возвращены их первоначальным владельцам, а изгнанники из проафинских демократий вернулись домой. Священный остров Аполлона – Делос – был освобожден из-под власти афинян, его храмы переданы под управление делосцев. Были изгнаны мессенийцы, поселенные Афинами в Навпакте и на Кефаллении; они бежали на Сицилию и в Кирену. Освобожденные государства, конечно, склонялись к олигархической форме правления, чему отчасти способствовала ненависть к проафински настроенным демократам, а отчасти покровительство Лисандра олигархиям. Но эту тенденцию вскоре остановили жестокости, творившиеся крайними олигархами – декархами, – при поддержке спартанских губернаторов и гарнизонов. Например, в Милете при попустительстве Лисандра было убито около 800 демократов. Спартанских губернаторов ненавидели, так как они вели себя сурово, а зачастую и тиранически по отношению к тем, кого якобы освободили. В Византии спартанский гармост Клеарх, присланный в подмогу олигархам, собрал отряд наемников и захватил власть как тиран; он отказывался выполнять приказы из Спарты и, когда спартанское войско изгнало его из города, стал организатором и командиром наемников Кира. Не прошло и года после победы Спарты, как ее политические методы стали вызывать открытое неприятие. Первый открытый вызов спартанской политике бросили Афины.
Афины сперва также качнулись к олигархической форме правления. Самый влиятельный афинский политик Ферамен, заключивший мир со Спартой, был умеренным олигархом со сложившейся репутацией. Вернувшиеся изгнанники во главе с Критием, другом Ферамена, находились в хороших отношениях со Спартой, особенно с Лисандром. Потерпевший поражение народ с готовностью принял олигархическое правительство как средство выживания при победителях и не сделал ни шага в защиту демократических вождей, которые были арестованы по наущению ведущих олигархов – клики из пяти самозваных эфоров. Летом 404 г., вероятно в начале аттического года, в июле, было формально создано временное правительство. Народное собрание, перед которым выступил Лисандр, приняло предложение Драконтида о том, чтобы назначить тридцать человек, которые разработали бы постоянное законодательство на основе «законов предков», одновременно осуществляя текущее управление государством. Из этих тридцати человек десять были названы Фераменом, десять – эфорами, а еще десять – теми, кто присутствовал в народном собрании. Они, в свою очередь, выбрали 500 человек на роль советников и некоторых других в магистраты (в частности, были избраны десять губернаторов Пирея и одиннадцать надзирателей за государственной тюрьмой), в каждом случае отбирая их из списка кандидатов из числа Тысячи, вероятно, также назначаемых. Сохраняя видимость законной процедуры, Совет тридцати отменил законы Эфиальта, по которым Ареопаг лишался власти, ликвидировали народные суды и начали пересмотр свода законов. Сам Совет тридцати, обладая полной властью и осуществляя свою волю с помощью 300 «биченосцев», держал в своих руках все управление Афинами и был справедливо назван тридцатью тиранами.
