Когда Спарта хотела получить большинство голосов союзников, не согласовывая свою политику с реальными силами союза, то она, как правило, вымогала их у слабых государств лестью и угрозами. Чем более имперской становилась ее политика, тем охотнее она шла на то, чтобы раскалывать крупные государства на множество мелких, пусть это и ослабляло союз в целом. В начале 400 г., уже усилившись благодаря власти над Афинами и другими покоренными государствами, Спарта решила начать с Элиды. По собственной инициативе Спарта потребовала, чтобы Элида вернула свободу ряду малых государств, которые она низвела до статуса периэков, и выплатила свою долю затрат на ведение Пелопоннесской войны. Когда Элида отказалась, Спарта объявила войну, и Агис выступил в поход на ее земли. Но произошло землетрясение, которое впоследствии стали считать неблагоприятным знамением. Из-за него Агис отступил. Однако Элида привлекла на свою сторону государства, неприязненно относящиеся к Спарте, и в 399 г. Спарта снова объявила войну. На этот раз ей удалось заручиться поддержкой союзного совещания, хотя Беотия и Коринф отказались присылать войска. С армией, набранной в других государствах союза, и с отрядом из Афин Спарта опустошила и разграбила богатые земли Элиды, не став, впрочем, нападать на незащищенный город. Богатая олигархическая партия, на которую рассчитывала Спарта, безуспешно попыталась захватить власть. В начале лета 398 г. демократические вожди Элиды приняли условия Спарты: сдать свой флот, разрушить две крепости, дать свободу примерно восьми малым государствам и возобновить союз со Спартой. Эта война имела много общего с войной Афин против Тасоса в 465–463 гг. Пелопоннесские члены союза были напуганы, а более отдаленные встревожены.
В центральной Греции Беотия последовательно сопротивлялась имперской политике Спарты, а Этолия в 399 г. отправила тысячу отборных гоплитов на помощь Элиде. Спарта здесь рассчитывала на поддержку Афин, Фокиды и на собственную укрепленную базу в трахидской Гераклее. В 399 г. она послала на север войско, которое казнило 500 граждан Гераклеи и изгнало племена, обитавшие у горы Эта. Дальше к северу союзником Спарты была сильная Халкидийская лига. Эти земли лежали на сухопутном пути в Малую Азию, который стал очень важен для Спарты.
Когда в 405/04 г. умер Дарий, трон наследовал Артаксеркс Мнемон, оставив своего брата Кира вице-царем в Малой Азии. Однако Кир имел виды на престол. Желая воспользоваться помощью греков, он не требовал от Спарты выполнения соглашения 412 г., по которому Спарта признавала власть Персии над греческими городами в Малой Азии; весной 401 г., выступив на юг с армией, Кир сообщил спартанскому правительству, что намеревается напасть на Артаксеркса, и потребовал от Спарты содействия. Смысл этого требования был совершенно ясен. Если Спарта собиралась выполнять соглашение 412 г. и уступить греческие города Персии, то ей не стоило поддерживать Кира. Если же она собиралась оборонять Ионию от персов, то ничего не теряла, поддерживая Кира. Эфоры решили поддержать Кира, и летом 401 г. спартанский наварх с эскадрой из 35 кораблей появился у побережья Киликии, дав Киру возможность захватить прибрежные проходы и войти в Сирию. Неофициально Спарта вступила в войну с Персией.
Кир имел под своим началом армию из коренных народов и отряд из 13 тысяч греческих наемников, набранных главным образом на Пелопоннесе; ими командовал спартанец Клеарх. Решающий бой произошел под Кунаксой, где Евфрат подходит близко к Тигру. Греки, не потеряв ни одного человека, разбили левый фланг персидской армии, но Кир погиб, и его армия обратилась в бегство. На этом восстание закончилось; греки оказались одни посреди враждебной империи. В открытом бою они доказали свое превосходство над азиатскими армиями, так как, несмотря на вероломное пленение их командиров, они с боем прошли через Джеезиру, Курдистан и Армению до Эрзурумского плато, где из-за глубокого снега им пришлось повернуть к Черному морю. Обманутые местным проводником, они блуждали по диким горам Армении, отбиваясь от враждебных племен, пока не достигли священной горы над греческим городом Трапезунт. Когда отряд вышел на перевал, Ксенофонт, командовавший арьергардом, услышал впереди громкие крики и поскакал вперед, решив, что снова напал враг, но это его воины кричали: «Таласса, таласса!» – «Море, море!» На этом месте греки воздвигли высокую пирамиду из камней, а неделю спустя отметили свое спасение жертвоприношениями и играми в Трапезунте. Весной 399 г. они перешли на спартанскую службу, так как Спарта официально вела войну с Персией.
Подвиги «десяти тысяч», столь блестяще описанные Ксенофонтом, усилили презрение греков к варварскому оружию и создали ложное впечатление о слабости Персидской империи. Греческие гоплиты, безусловно, не знали поражений в схватке с тяжелой пехотой, и Артаксеркс не забыл атаку греческой бригады под Кунаксой; но сила Персии заключалась в ее коннице, богатстве и флоте. Спарта тоже была обманута. Когда Артаксеркс приказал своему сатрапу Тиссаферну захватить греческие города, Спарта приняла вызов и отправила экспедиционные силы на защиту Ионии. Их командир Фиброн в 400 г. привел в Малую Азию 4 тысячи пехотинцев Спартанского союза, тысячу неодамодейцев из Лаконии и 300 афинских всадников, которых с удовольствием предоставили вожди демократических Афин; к этим силам прибавились новобранцы из греческих городов, а в 399 г. в его распоряжении оказалось 6 тысяч опытных бойцов – остатки «десяти тысяч». На море Спарта имела большой флот, являясь бесспорным хозяином Эгейского моря. В 397 г. она вступила в союз с восставшим против Персии Египтом, который обещал прислать зерно и оснастку для флота. Ничего столь крупномасштабного греки не предпринимали со времен Афинской экспедиции в Египет; и в размахе задуманного крылась его слабость, поскольку Персия не могла рассматривать действия Спарты как очередной пограничный инцидент.
Общей стратегией экспедиции руководили из Спарты эфоры. Они приказали Фиброну и сменившему его Деркиллиду вторгнуться в Карию; в случае успешного вторжения Спарта могла привлечь на свою сторону карийцев и занять те гавани, которыми мог бы воспользоваться персидский флот при наступлении в Эгейском море. Такая стратегия была очевидна для всех, кто изучал кампании ионийцев, Кимона и Кира. Но эфоры, возможно завидуя влиянию Фиброна и Деркиллида, лишили их возможности осуществить ее. Чтобы флот мог транспортировать и снабжать армию при ее наступлении вдоль карийского побережьья, было необходимо единое командование; но эфоры поставили во главе армии и флота не подчиняющихся друг другу командиров. Не имея никакого контроля над флотом, полководцы повели армию на север и разорили сатрапию Фарнабаза. Поскольку они не могли ни вызвать на бой персидскую конницу, ни захватить какой-либо крупный город, так как у них не было осадных орудий, то ничего не приобрели, кроме добычи и враждебности реальных или потенциальных союзников. Деркиллид в 399–398 гг. оказал большую услугу эллинскому делу, покорив вифинийцев и укрепив Херсонесский перешеек, но его операции не могли серьезно повлиять на ход войны.
В 397 г. эфоры приказали Деркиллиду и наварху Фараксу совместно напасть на Карию. Фарнабаз и Тиссаферн, глава южной сатрапии, немедленно объединили свои сухопутные силы, чтобы защитить небольшой персидский флот из 40 кораблей, который стоял в карийском Кавне под командованием афинского эмигранта Конона. Однако Деркиллид и Фаракс так и не провели совместную операцию. Как только Деркиллид вошел в Карию, Тиссаферн и Фарнабаз направились в сторону Ионии, выманив его из Карии. Две армии наконец встретились, но Деркиллид так же боялся персидской конницы, как персы – греческой пехоты. Было заключено перемирие на время переговоров на более высоком уровне. Тем временем Фаракс со 120 кораблями запер Конона в Кавне, но у него было недостаточно войск, чтобы сразиться с персидской армией, поддерживавшей Конона. Фараксу пришлось отступать на Родос.
Приближалась зима 397/96 г. Спарта надеялась заключить с Персией соглашение на условиях, предложенных Деркиллидом и Тиссаферном: Персия признает независимость греческих городов в Азии, а Спарта отзовет из них своих гармостов и гарнизоны. Морская мощь Спарты оставалась в неприкосновенности, а персидский флот был гораздо малочисленнее. Трахидская Гераклея была укреплена, Элида на Пелопоннесе наказана, заговор Кинадона в Лаконии раскрыт. На западе Спарта вступила в союз с Дионисием, могущественным тираном Сиракуз. Ее сила казалась еще внушительнее, чем прежде. Но в реальности спартанские позиции подрывало всеобщее недовольство. Беотия и Коринф не желали подчиняться. В 397 г. были перехвачены и казнены послы из Афин в Персию. Островитяне Эгейского моря и азиатские греки воевали настолько неохотно, что многие из них дезертировали от Деркиллида во время его наступления на Карию. В самой Спарте после смерти Агиса (лето 398 г.) разразился династический кризис. Его сын Леотихид был лишен права на престол по обвинению в том, что в реальности он – незаконный сын Алкивиада, и под пагубным влиянием Лисандра, надеявшегося вернуться к власти, царем был избран хромой Агесилай, брат Агиса.
