— Терпеть не могу ультразвук! — жалобно сказала Нина.— По–твоему, обыкновенный замок хуже?
— Это не я,— сказал Акимов.— Эту выдумки Сермуса. Входи.
Они вошли, и дверь сейчас же закрылась за ними. Мастерская осветилась. Нина тихонько ойкнула, попятилась и наступила Акимову на ногу. Акимов взял ее за плечи.
— Не бойся, малыш,— сказал он весело.
В нескольких шагах перед ними стоял странный механизм. Нина уже несколько лет работала мастером–наладчиком автоматов и видела немало странных машин, но таких чудовищ не видела никогда. Он был похож на гигантского муравья, вставшего на дыбы. Приплюснутое овальное брюхо покоилось на шести суставчатых рычагах, а над ним, как восклицательный знак, торчала не то грудь, не то шея, увенчанная тяжелой рогатой головой с крохотными тусклыми глазками. Перед грудью, словно передние лапы кенгуру, висели сложенные втрое мощные манипуляторы. Машина была величиной с годовалого теленка и выкрашена в сиреневый цвет. На спине ее четко выделялась черная двойка.
Нина огляделась. В стороне стояли еще два таких же чудовища. На их спинах были выведены единица и тройка. Она спросила:
— Это и есть скибры?
— Да,— сказал Акимов.— «СКИБР». Система кибернетических разведчиков. Собственно, это «кентавры». Хороши?
Она ответила шепотом:
— Хороши! Они похожи знаешь на кого? На богомолов.
— На богомолов? — Акимов с интересом оглядел машины, словно видел их впервые.— Пожалуй. Да, очень похожи на насекомых. Но мы назвали их «кентаврами». Тоже похожи, правда? Пойдем.
Они направились к столу в глубине мастерской. Головы богомолов–кентавров словно по команде повернулись к ним. Это было неожиданно и как–то неправдоподобно. Нина остановилась.
— Они следят за нами? — спросила она вполголоса.
— Не за нами,— сказал Акимов.— За тобой. Меня они знают. И потом, это не они, а он.
— Кто?
— Он. «Оранг».
Только теперь Нина заметила позади «кентавров», занумерованных единицей и тройкой, нечто вроде цистерны на широких гусеницах. В верхней части цистерны оживленно мигали разноцветные огоньки.
— «Оранг»? — сказала Нина.— Теперь, конечно, все понятно. Все очень просто и ясно.
— Я тебе объясню. Понимаешь…— Акимов подвел Нину к столу и усадил на единственную табуретку.
— Понимаешь, «СКИБР» — это система роботов, кибернетическая система. «Оранг» — управляющий орган системы, ее «большой мозг», а «кентавры» — ее эффекторы, исполнительные органы. Собственно, «Оранг» и три «кентавра» — это единый организм, части которого не связаны между собой механически. «Оранг» управляет «кентаврами», как мы управляем своими руками, ногами… глазами, скажем. Но управляет на расстоянии. Вот сейчас «Оранг» рассматривает тебя глазами своих «кентавров».
— Пусть бы уж он лучше не рассматривал,— сказала Нина, демонстративно поворачиваясь к роботам спиной. Но она не удержалась и спросила: — И это все ты изобрел сам?
— Нет, что ты! — Акимов даже засмеялся.— Конечно, нет. Я всего–навсего программист. Систему строили шесть заводских лабораторий и два института. Нам — Сермусу и мне — осталась только доводка — тонкое программирование. Правда…
Нина оглянулась и увидела, что «кентавр» с тройкой на спине как–то боком приближается к ним, неторопливо переступая шестью лапами–рычагами и тихонько покачивая головой.
— Вам что, товарищ? — спросила Нина.
«Кентавр» остановился.
— Видишь, «Оранг» хочет познакомиться с тобой поближе,— сказал Акимов.— Он очень любит знакомиться.
— В другой раз, если можно,— сказала Нина.— Когда–нибудь в другой раз.
Акимов засмеялся и достал из кармана ультразвуковой свисток. Нина зажала уши. Акимов свистнул, и «кентавр» прежним неспешным аллюром, не поворачиваясь, вернулся к «Орангу». Нина проводила его любопытным взглядом.
— Странная форма для машины,— заметила она.— Настоящий богомол.
Акимов сказал:
— По–моему, для эффекторного механизма форма очень рациональная. К тому же выдумали ее не мы.
— Кто же?
— «Оранг».
Нина прикусила губу и оглянулась на «Оранга». Сиреневая цистерна на гусеницах выглядела очень мирно.
— Слушай,— сказала Нина,— как устроен «мозг» этой системы? Ведь это не полупроводники, конечно?
— Ага,— засмеялся Акимов,— все–таки интересно? Специалист остается специалистом.
Нина и глазом не моргнула.
«СКИБР» представлял собой чрезвычайно сложный механизм, непрерывно воспринимающий обстановку и непрерывно реагирующий на нее в соответствии с требованиями основной программы — собирать и передавать самую разнообразную информацию об этой обстановке. Создание такого механизма потребовало отказа от классических форм кибернетической техники — полупроводников, губчатых метапластов, волноводных устройств. Необходимо было принципиально новое решение. Оно было найдено в использовании замороженных почти до абсолютного нуля кванто–во–вырожденных сложных кристаллов с непериодической структурой, способных претерпевать изомерные переходы в соответствии с поступающими сигналами. Были отысканы и средства регистрации этих переходов и превращения их в сигналы на эффекторы.
Нина вздохнула:
— Нет, для меня это слишком сложно. Вырожденные кристаллы… Изомерные переходы…
— Я всегда говорил тебе, чтобы ты занялась теорией,— назидательно сказал Акимов.
— А время? Ведь я рисую.
— Да… Конечно. Я совсем забыл.
Он наклонился, взял ее руки в свои и приложил ее ладони к своим щекам. Щеки были горячие и колючие.
— Тебе бриться надо,— шепнула она.
— Угу…
Он испытывал блаженство. «Навсегда и вместе,— подумал он.— Вместе и навсегда».
Сиреневые страшилища почтительно таращились на них, «Оранг» меланхолично мигал цветными огоньками.
— Слушай,— спросила Нина,— а почему они сиреневые?
Акимов пожал плечами:
— Откуда я знаю? Если бы они были оранжевыми, ты спросила бы, почему они оранжевые. Это «Оранг» решает. Сегодня утром они были желтыми.
Нине стало смешно. Она прыснула и закашлялась. Акимов похлопал ее по спине.
— Я серьезно говорю,— сказал он.— Ведь это самоорганизующаяся система. И характеристики системы определяет сам «Оранг». И чем он руководствовался, окрашиваясь в сиреневый цвет, знает только он сам. Мы можем только догадываться. Может быть, это он из–за тебя.
— Поразительный нахал,— сказала Нина.— Интересно, что он этим хочет сказать? Подумай, ведь он и тебя мог бы выкрасить в сиреневый цвет. Или в желтый.
Она снова вспомнила Быкова и замолчала. Акимов сидел, закрыв глаза, и думал, какие у нее мягкие, теплые, сильные руки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
