— Поверенных прошу подойти поближе, — с важным видом приказал Лазарев.
Не уверен, что присяжные тетки обнаружили что-либо интересное для себя в этом чемодане. Скорее его содержимое могло бы привести в восторг какого-нибудь мальчишку. В чемодане были солдатики. Но не оловянные, а из свинца. Это я для Сашки отливал еще в детстве. С игрушками у нас было туго, вот я и наловчился отливать солдатиков из свинца в ближайшем овраге. Почему из свинца? А из чего еще? Где я вам олова возьму? Зато у автобазы валялась куча старых аккумуляторов. Долби их кувалдой, вытряхивай из них нутро, разводи костер, плавь в старой жестянке, вот тебе и свинец.
Вид у Лазарева стал совсем кислый. Он взял одного солдатика — наполеоновского гвардейца в высокой медвежьей шапке, зачем-то взвесил на руке. Бросил фигурку в кучу.
— А это что? — поднял он пакет с кругляшками. Кругляшки представляли собой монеты. Опять же свинцовые. Самых разных стран и эпох. Даже пиастры были и испанские дублоны. Николаевских двадцаток с полсотни. Это не я, это еще батя руку набивал. Большой был специалист по части нумизматики, на консультации его в Москву приглашали. Только сам ни одной золотой монеты в собственности не имел. «Средствами не вышел, — говаривал батя и указывал на нас с братцем, — вот мое золото». По-моему, он прав. Хотя нет, имелся у него наполеоновский империал. Пришлось продать, очень нам с Сашкой понадобился хороший телефон с фотоаппаратом и диктофоном и для компа кое-что.
— Да так, батя увлекался, — сказал я честно. — Мечтал собрать самую полную коллекцию старинных золотых монет из свинца. А что, нельзя? Что-нибудь еще нашли или как? Расстреляете за незаконное литье?
— В законе про свинец… — начал было Лазарев. — Ладно, понятые свободны, участковый тоже…
Понятые с облегчением вышмыгнули из комнаты, Филипыч, плюнув в сторону гадюшника, тоже удалился. Лазарев уходить не торопился.
— Присядь-ка, — сказал он, переходя на ты и кивая на диван.
Я закрыл чемодан, с кряхтеньем поставил его на пол, сам уселся.
— Че у вас весь пол разрисован? Сатанисты, что ли? — спросил Лазарев.
— Да так, дурью маемся, дух Наполеона вызывали.
— И как вызвали?
— Не-а.
— А че за кровь? — кивнул Лазарев в сторону корзины, доставая сигареты.
— Кровь? А, кровь носом пошла, майку загубил, — ответил я и угостился халявным «Мальборо» от ментовских щедрот. — Давление…
— Давление, говоришь… — повторил Лазарев задумчиво. — Слышь, Попов, давай как мужик с мужиком. Сам понимаешь, мне эта книга и на хрен не нужна, да и никому не нужна. Я тут посмотрел запросы по карточкам. Три запроса всего, последний — десять лет назад. Но начальство… Кто-то поднял большой шум по поводу этой книжки. Словно вселенская ценность пропала. А какая там ценность? Коллекционеров прошерстили — все в один голос отвечают, особой ценности не представляет. Посмотрел историю, книга привезена из Германии после войны, трофей. Как и откуда туда попала — неизвестно. Автор неизвестен. Содержание — че-то там про химию на французском с картинками.
— Это старофранцузский, — пояснил я. — Манускрипт по алхимии и философский трактат о сущности философского камня.
— Так ты и старофранцузский знаешь? — удивился Лазарев.
— Откуда ж мне… Так, могу перевести со словарем, если повезет. Только большие трудности в химических обозначениях и терминах.
— Химия — алхимия… Я гляжу ты химией серьезно увлекаешься, — сказал Лазарев, разглядывая мой перегонный куб. — Самогонку-то на этом деле сможешь выгнать?
— Самогонку на перегонном кубе и первокурсник выгонит, а я — на третьем. Я ж, товарищ капитан, на эту книгу сам случайно наткнулся. Писал курсовую по связи химии и алхимии, вот и наткнулся в каталоге. Нашел, перевел, нужные страницы отксерил, когда дежурил в ночную смену, а сама книга мне и на хрен не нужна.
— Так кроме тебя ею никто не интересовался.
— Ну и что, мало ли. К тому же у меня алиби. Книга когда пропала? Во вторник. А это бабкино дежурство, с нее и спрашивайте. А я на сессии был.
Лазарев затушил окурок в чашечке Петри, тяжело вздохнул, встал:
— Ладно, гражданин Попов Михаил Сергеевич, от имени российской милиции приношу вам извинения за причиненное беспокойство. Можете обратиться по этому поводу с жалобой в установленной форме, в определенный законом срок.
— Да ладно, че уж там… — махнул я рукой.
— Эх, нашлась бы эта книга в какой-нибудь подсобке, — мечтательно сказал Лазарев, выходя на улицу, — сразу бы все дело прекратилось. Мало ли чего в запасниках теряется — находится…
Я закрыл дверь за милиционером. Нет, уважаемый капитан Лазарев, не обнаружится эта книга ни в какой подсобке. Потому что нет ее там. И у меня тоже нет, честное слово! Мамой клянусь! И не крал я, чтобы продать за границу. Ее теперь не то что за границей нет, ее на Земле нет, не существует! По крайней мере на этой Земле.
Книгу забрал великий маг О. Раньи, не без моей, правда, помощи. Но скажите на милость, кому здесь нужны книги по алхимии, размышления о философском камне? Разве что мне? Да и то, не сами книги, мне и ксероксной копии хватит. Конечно, беспокоил меня вопрос, а не надул ли я великого мага? Подсунул за волшебные вещи обычную мобилу с флешкой, на которую записаны файлы с болтающей, поющей и танцующей девушкой, чей портрет я снял на мобилу полгода назад. А братан ее на своем компе на физию Азизы наложил, очень эротичные танцы у нее получаются, да и поет неплохо. И с голосом ее намучались, хорошо, что одна песня Зарины хранилась у мага в серебряной вазе. В общем, подсунули мы магу вместо души любимой ее компьютерную копию. Но ведь он этого и хотел и, кажется, остался доволен. Как сказал классик: «Ведь обмануть меня не сложно, я сам обманываться рад». Опять же эта книга… А ведь ценности она немалой, если из-за нее эти маги разношерстные так всполошились. Эх, не иначе продешевил я…
Ухмыляясь, я вернулся в комнату. Сашка уже привел свои диски в относительный порядок и теперь, наклоняясь в кресле «на виражах», с ревом гнал по узким улицам Монако болид «Формулы». Не наигрался еще. Ничего, братан, дай срок, я куплю тебе такой болид, такую тачку, что Шумахер позавидует…
Я открыл верхний ящик стола, взял мешочек, плюхнулся задницей на диван. Подставил ладонь, вытряхнул на нее желудь, куриную косточку и небольшой камушек. Желудь этот интересный. Как я понял из объяснений О. Раньи, им можно расплатиться за что угодно. Захочешь купить буханку хлеба — будет червонцем. Хорошую тачку — пачкой баксов. И снова у тебя в кошельке окажется. Это он специально непутевому студенту Реддиссу выдал, дабы тот с голодухи не помер. Ну а теперь и мне сгодится. Только вот не понятно, как в банках этот желудь в машинку для пересчета купюр влезать будет. Косточка тоже пригодится. А интересно, если ее сломать на площади Ленина под памятником, Ильич бронзовый оживет? И сгонит, наконец, голубей с лысины своей многострадальной? Что касается камушка… С виду — так, ничего особенного. Кусочек слюды. Но камушек, полежав в руке с минуту, внезапно потеплел, растекся по ладони и засветился мягким голубоватым светом. Надо же, так его обозвать: «То, Что не Имеет Названия». Но это у них. А у нас он имеет вполне конкретное название. Прям вижу глянцевые обложки журналов со своим портретом и заголовки: «Российский студент совершил переворот в химии!», «Самый юный нобелевский лауреат в истории!», «Рак побежден!», «Раскрыта тайна бессмертия!», ну и прочая, прочая, прочая…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
