Вдруг послышался смутный говор. Князь остановился, чтобы сориентироваться, и убедился, что многочисленная толпа людей находится на соседнем дворе, прилегавшем к комнатам Хапзефа, Хамуса и других доверенных служителей.
Хоремсеб погасил факел. Отворил скрытую дверь и очутился под темным навесом, окружавшим двор, посреди которого был устроен большой бассейн. Тяжело дыша, он прислонился к стене и окинул мрачным взглядом нежданных гостей, поселившихся в его дворце. Вокруг нескольких костров сидели воины и, разговаривая друг с другом, чистили оружие. На маленькой, ярко освещенной террасе сидели два военачальника и играли в шахматы, В эту минуту под командой третьего вошел во двор отряд солдат, вернувшийся с обхода.
Приняв быстрое решение, князь вышел из тени и направился прямо к террасе. Но едва вступил он в полосу света, как солдаты с криком вскочили на ноги, а командиры взялись за оружие. В мгновение ока князь был окружен, и ему со всех сторон угрожали копья и мечи.
— К чему весь этот шум, — спокойно сказал Хоремсеб. — Я сдаюсь добровольно.
В этот же день после полудня в Мемфис прибыли Хартатеф, Сменкара и один преданный им негр. На дне своей лодки они прятали ящик для мумии, предназначенный для того, чтобы спрятать в нем опасного преступника, которого разыскивали по всему Египту.
С наступлением ночи Хартатеф и его сообщник отправились в долину усыпальниц. Но тщетно они искали там и звали князя. Руководствуясь указаниями Нейты, Хартатеф проник даже в сам тайник Сапзара и убедился, что Хоремсеб покинул его. «У него вышла вся провизия, и он скрылся во дворце», — подумал Хартатеф. Проклиная неудачу, он решил немедленно отыскать князя в его новом убежище.
Они беспрепятственно проникли в сады дворца, предварительно спрятав свою лодку в камышах. Но тщетно они обыскивали все тайники, указанные Нейтой, — Хоремсеба нигде не было.
— Не во дворце ли он? — пробормотал Сменкара, вытирая вспотевший лоб.
— Пойдем и поищем его там. Лишь бы он не был арестован. К тому же, я знаю, где размещены солдаты, — ответил Хартатеф.
Оба авантюриста смело пробрались в дом, но и там их поиски сначала были бесплодны.
Но вдруг смелый молодой человек остановился и сжал руку Сменкары. Через открытую дверь виднелась комната, освещенная одним факелом, прикрепленным к стене. При его красноватом свете Хартатеф узнал Хоремсеба, лежащего с закрытыми глазами на ложе. Его сторожил солдат, облокотившийся на колонну и стоявший к ним спиной.
Хартатеф подполз, как змея, к часовому и всадил ему в спину кинжал. Даже не вскрикнув, солдат вытянул руки и, поддерживаемый своим убийцей, бесшумно опустился на пол.
Затем, неслышно, как тень, Хартатеф подошел к ложу князя и, зажав ему рот рукой, сказал:
— Не кричи, Хоремсеб, и следуй за мной. Я друг, посланный Нейтой, чтобы спасти тебя! — прибавил он, видя, что пленник проснулся.
Ничего не спрашивая, воодушевленный новой надеждой, князь встал и пошел за своим освободителем. Сменкара присоединился к ним. Они беспрепятственно пересекли большой зал, как вдруг дверь открылась, и они с ужасом увидели, что находятся лицом к лицу с отрядом солдат, который сменял часовых. «Измена!» — закричал командир отряда, узнав Хартатефа и Хоремсеба. Но Хартатеф вместе со своими спутниками решил оружием проложить себе дорогу. Они бросились на солдат, и завязалась ожесточенная борьба, так как Хартатеф вооружил князя секирой и кинжалом.
Крики и шум битвы встревожили весь дворец. В зал прибежал Антеф с двенадцатью солдатами. Минуту спустя все было кончено. Хоремсеб был обезоружен, и его держали двадцать рук. На полу между семью или восьмью трупами лежали Хартатеф с кинжалом в груди и Сменкара с раздробленной головой.
На рассвете во дворец пришел Аменофис в сопровождении нескольких жрецов. После короткого допроса, во время которого Хоремсеб не сказал ни слова, великий жрец приказал Антефу отвести пленника под усиленным конвоем на пристань, где стояла флотилия, назначенная для перевозки в столицу великого жреца, преступника, воинов и нескольких важных свидетелей.
Известие, что чародей арестован, с быстротой молнии облетело весь город. Полная ненависти толпа, жаждавшая видеть наконец ниспровергнутого, ужасного человека, устремилась к таинственному дворцу, осадив все выходы и входы и жадно подстерегая появление конвоя.
После довольно долгого ожидания, показавшегося собравшемуся народу целой вечностью, массивные ворота открылись и из них вышел отряд солдат и телохранителей, заставивший толпу раздаться. Затем показался скованный по рукам и ногам Хоремсеб, окруженный солдатами. Рядом с князем шел Антеф с обнаженным мечом в руке. При виде того, кого все так долго боялись, при виде чародея, насмехавшегося над всеми человеческими чувствами, убившего столько невинных и сеявшего на своем пути несчастье и безумие, лихорадочное волнение овладело толпой, и со всех сторон, подобно рычанию, раздались крики ярости и негодования. Хоремсеб поднял голову и затуманенным взором окинул тысячи голов, волновавшихся как безбрежное море. Но видя сжатые кулаки и слыша яростные крики, он гордо выпрямился и с презрительным видом продолжал свой путь.
Но крики все усиливались. «Убийца! Святотатец! Отравитель!» — рычали сотни голосов, и в пленника полетели камни, грязь, нечистоты и даже ножи, раня и его и конвой.
С трудом прокладывая себе дорогу, процессия направилась к Нилу, подкрепленная по пути несколькими жрецами, авторитет которых остановил безумство толпы. Но при виде этой бури негодования и ненависти, осыпаемый градом оскорблений и проклятий, Хоремсеб ослабел. Шатаясь как пьяный, низко опустив голову, подавленный унижением и позором, он с трудом плелся и едва успел войти в лодку, как потерял сознание.
Настоящий ураган отчаяния бушевал в его преступной душе, когда при первых лучах восходящего солнца он увидел вырисовавшиеся на лазури неба храмы и дворцы Фив. Могло ли ему когда — нибудь прийти в голову, что он подобным образом попадет в блестящую столицу, которую за год до этого покинул с великолепными пирами. О, если бы он мог предвидеть все, он никогда бы не похитил Нейту.
С такими же предосторожностями, как и в Мемфисе, преступника провели без всяких приключений. Скоро бронзовые ворота огромной стены храма Амона — Ра закрылись за Хоремсебом, а затем его конвой и шумная толпа разошлись по домам.
Антеф ввел преступника в нижний зал, где собрались Аменофис, Рансенеб, заменявший больного великого жреца Амона, и целая толпа сановников храма. Мрачный, но с высоко поднятой головой, Хоремсеб остановился и окинул присутствующих высокомерным и бесстрастным взглядом.
