– Все в порядке, – сказал Боб врачу и второму солдату. – Можете идти. Вы больше не понадобитесь.
Ахилл обернулся:
– Ты отпускаешь свой эскорт?
– Кроме Питера. Он настаивал, что останется со мной.
– Я от него такого не слышал. Понимаешь, казалось, будто ему так не терпится отсюда удрать, что я и представить себе не мог, что он захочет вернуться.
– Я пытаюсь понять, как ты сумел одурачить столько народу, – сказал Питер.
– Но тебя я не пытаюсь одурачить, – парировал Ахилл. – Хотя могу понять, что такому, как ты, долго пришлось бы искать по-настоящему умелого лжеца, чтобы у него поучиться.
Ахилл со смехом повернулся и зашагал к главному офисному зданию.
Питер подошел ближе к Бобу и тихо спросил:
– Ты точно знаешь, что делаешь?
– Я тебе уже говорил: понятия не имею.
В здании их встретила еще дюжина солдат. Каждого из них Боб знал по имени. Но он ничего не сказал, и никто из них не встретил его взгляда и никак не показал, что его знает.
«Что задумал Ахилл? – гадал Боб. – Сначала хотел выпустить меня за ворота с бомбой, так что он не собирался оставлять меня в живых. Сейчас я окружен его солдатами, и он не дает команды стрелять».
Ахилл повернулся к нему лицом.
– Боб, – сказал он. – Я не могу поверить, что ты не организовал чего-нибудь, чтобы я мог отсюда выбраться.
– И потому ты попытался меня взорвать?
– Это было, когда я считал, что ты захочешь меня убить, как только будешь думать, что эмбрионы у тебя в руках. Почему ты не попытался?
– Потому что я знал, что их у меня нет.
– Вы с Петрой уже считали их своими детьми? Даже имена подобрали?
– Способа тебе отсюда выбраться нет, Ахилл, потому что нет места, где ты был бы нужен. Единственные люди, которым ты еще мог бы быть полезен, получают сейчас порку от разозленных мусульман. И ты сам постарался, чтобы тебе некуда было деться даже в космосе, когда сбил тот шаттл.
– Справедливости ради, Боб, тебе стоит вспомнить, что никто вроде бы не знал, что это я. Но пусть мне все-таки кто-нибудь скажет: почему Питера там не было? Наверное, кто-то раскрыл моего информатора.
Боб не стал подтверждать или опровергать. Питер тоже промолчал. Что, если вдруг Ахилл из этой передряги выберется живым? Зачем навлекать его гнев на человека, которому и так досталось?
– Но если вы поймали моего информатора, – продолжал Ахилл, – то за каким чертом Чамраджнагар – или Графф, если это был он, – вообще запустил шаттл? Поймать меня на шалости было так важно, что рискнули шаттлом и его экипажем? Мне это как-то очень… лестно. Будто дали Нобелевскую премию как самому устрашающему злодею.
– Я думаю, – сказал Боб, – что эмбрионов у тебя нет. Ты от них избавился, как только получил. Возможно, они уже имплантированы суррогатным матерям.
– Ошибаешься. – Ахилл сунул руку в карман штанов и вытащил маленький контейнер – точно такой, как те, в которых заморозили эмбрионы. – Один я принес, просто чтобы тебе показать. Конечно, он малость оттаял – тепло моего тела и так далее. Как ты думаешь, есть еще время вставить этого пащенка в кого-нибудь? Петра уже беременна, так что ее ты не используешь. А, знаю! Мама Питера! Она всегда рада помочь, и она уже привыкла рожать гениев. Лови, Питер!
Он бросил контейнер Питеру, но слишком сильно и далеко, и контейнер, миновав протянутую руку, упал на пол. Он не разбился, но покатился и продолжал катиться.
– Не хочешь подобрать? – спросил Ахилл у Боба.
Боб пожал плечами и пошел к контейнеру, в котором плескалась растаявшая жидкость.
Подойдя, Боб наступил на него, раздавил, растер ногой.
Ахилл присвистнул:
– Какой строгий папаша! Твоим детям самая мелкая шалость не сходит с рук.
Боб зашагал к Ахиллу.
– Ну, Боб, я понимаю, что ты мог на меня разозлиться, но я же никогда не был спортсменом. Скажи, когда мне было научиться играть в мяч? Ты вырос там же, где и я. И не моя вина, если я бросил неточно.
Он все еще говорил с той же едкой иронией, но Боб видел, что сейчас Ахилл испугался. Он ожидал от Боба мольбы или горя – чего-нибудь, что выбьет его из равновесия и отдаст Ахиллу контроль над ситуацией. Но сейчас Боб умел смотреть глазами Ахилла, и он понимал: делай то, во что твой враг не поверит. Просто делай.
Боб полез рукой за спину и вытащил из кобуры пистолет. Направил его на правый глаз Ахилла, потом на левый.
Ахилл сделал два шага назад.
– Ты меня не убьешь, – сказал он. – Ты не знаешь, где эмбрионы.
– Я знаю, что у тебя их нет, – ответил Боб, – и знаю, что не получу их, если тебя не отпущу. А я не отпущу. Поэтому, я думаю, эмбрионы для меня навсегда потеряны. Так почему ты должен жить?
– Сури! – позвал Ахилл. – Ты что, заснул?
Сурьявонг вытащил из ножен длинный нож.
– Это не то, что надо! У него пистолет!
– Стой спокойно, Ахилл, – сказал Боб. – Прими это как мужчина. К тому же если я промахнусь, ты можешь выжить и остаться до конца дней своих безмозглой оболочкой человека. Право же, чистый и аккуратный финал будет лучше.
Ахилл вытащил из кармана другой флакон.
– Это всерьез, Боб. – Он протянул флакон на ладони. – Одного ты убил, но остались еще четверо.
Боб выбил флакон у него из руки. Тот разбился, упав на пол.
– Ты убиваешь своих детей! – крикнул Ахилл.
– Я тебя знаю, – ответил Боб. – Ты никогда не обещал бы мне то, что мог бы выполнить на деле.
– Сурьявонг! – заорал Ахилл. – Убей его!
– Сэр! – отозвался Сурьявонг.
Это было первое его слово с того момента, как Боб вошел в восточные ворота.
Сурьявонг нагнулся, положил нож на гладкую поверхность пола и подтолкнул его к Ахиллу. Нож остановился у ног Фландре.
– Это еще что такое? – вопросил Ахилл.
– Предложение одолжить нож, – ответил Сурьявонг.
– Но у него же пистолет! – крикнул Ахилл.
– Я надеюсь, что вы сами решите свои проблемы, – произнес Сурьявонг, – без гибели кого-либо из моих людей.
– Убей его! – кричал Ахилл. – Я думал, ты мне друг!
– Я вам с самого начала сказал: я служу Гегемону.
С этими словами Сурьявонг повернулся к Ахиллу спиной.
И его солдаты сделали так же.
Теперь Боб понял, зачем Сурьявонг так старался заслужить доверие Ахилла: чтобы в решающий момент иметь возможность его предать.
Ахилл нервно рассмеялся:
– Ну брось, Боб. Мы давно друг друга знаем. – Он попятился к стене, попытался опереться на нее, но ноги у него слегка подкашивались, и он начал сползать вниз. – Я тебя знаю, Боб. Ты не можешь хладнокровно убить человека, как бы ни ненавидел его. В тебе этого просто нет.
– Есть.
Боб навел ствол на правый глаз Ахилла и спустил курок. Глаз схлопнулся от вихревого следа влетевшей между веками пули и от уничтожения самого глазного яблока, голова дернулась от удара вошедшей, но не вышедшей пули.
Ахилл рухнул и растянулся на полу. Замертво.
Это не вернуло к жизни ни Проныру, ни сестру Карлотту, ни всех тех, кого он убил. Страны мира не стали прежними, какими были до того, как Ахилл сделал из них строительные блоки, разрывая и складывая по своему усмотрению. Это не закончило войны, которые он начал. Бобу не легче. Нет радости в мести, и очень мало ее – в справедливости.
Но уж что есть: Ахилл больше не будет убивать.
Трудно требовать большего от пистолетика двадцать второго калибра.
20. Дома
Кому: MyStone%[email protected]
От: YourFresh%[email protected]
Тема: Возвращайся домой
Он мертв.
Я – нет.
У него их не было.
Мы их найдем так или иначе до моей смерти.
Возвращайся домой. Никто больше не попытается тебя убить.
Петра летела коммерческим рейсом на заказанном месте, по собственному паспорту, под собственным именем.
Дамаск ликовал, потому что был теперь столицей мусульманского мира, объединившегося впервые за две без малого тысячи лет. Лидеры суннитов и шиитов объявляли о признании Халифа, а центром всего был Дамаск.
Но Петру радовало другое. Частично ребенок, созревающий у нее внутри, изменения, которые уже произошли в ее теле. Частично облегчение от снятия смертного приговора, который наложил на нее Ахилл давным-давно.
Но в основном это было головокружительное чувство: быть на краю полного поражения – и победить. Волна этой радости захлестывала Петру, когда она шла по проходу самолета, и колени подкосились. Она чуть не упала.
Шедший сзади человек придержал ее за локоть и помог выпрямиться.
– Вам нехорошо? – спросил он.
