Новадесантник сильнее сжал амулет, слова молитвы падали с его губ. План сработал, но был на волоске от провала. Без самопожертвования Цедиса и смерти повелителя улья они не справились бы.
Сомнения в себе мучили Гальта. Он недооценил ксеносов. Идея уничтожить скиталец в космосе была верной, но пришлось искать способ зачистить агломерацию. Гальт сам разработал часть плана, а он почти провалился. Капитан чувствовал на себе пронзительный взгляд статуи Лукреция Корвона. Что скажет магистр ордена Гидарикон?
Гальт отбросил сомнения. Они победили. А у него были и другие проблемы, требующие решения до того, как появится время полностью проанализировать, верно ли он действовал. Капитан вспомнил о количестве убитых. Девяносто три брата из обоих орденов погибли или скоро получат милость Императора. Среди них было непропорционально высокое количество ветеранов, Нова- десантники потеряли семнадцать самых опытных бойцов. Потеря пяти скаутов на поверхности, возможно, настолько же сильно ударила по ордену. Для двух ветеранов найдется место в бронированных саркофагах-доспехах дредноутов ордена. Двадцать девять комплектов терминаторской брони Новадесанта получили тяжелые повреждения. Два из них практически невозможно было восстановить.
К счастью, никто из офицеров ордена не был ранен и ни один из каменных знаков Крукс Терминатус не был потерян. Большую часть боевого снаряжения мертвых вернули. Оно будет отремонтировано и благословлено для использования новобранцами, как и большая часть генного семени братьев. Общие потери ресурсов были низкими. Смерть магистра ордена Цедиса отбрасывала тень на операцию. Реклюзиарх Кровопийц Мазраэль уверял, что владыка Цедис встретил достойную смерть. Гальт видел пикт с изображением чудовища, которого убил магистр, и был поражен. Но броню и тело Цедиса не нашли. Для Кровопийц были и хорошие новости. Им удалось вернуть брата, попавшего в ловушку во время первой операции.
Было вырезано почти пять тысяч генокрадов. Соотношение потерь — пятьдесят три к одному. Будет уничтожено еще больше ксеносов. Истребительные команды уже приближались к гнездам, где генокрады спали в вакууме. Их искоренение не доставит проблем. Без сомнений, при выполнении этих задач будут новые жертвы, но основная битва уже завершилась. Результат был впечатляющим, но Гальта мучила смерть каждого из его боевых братьев.
— Они будут погребены со всеми почестями, — сказал он себе, — похоронены в крепости Новум.
В память о воинах возведут часовни. Их победы будут записаны, а места займут новые братья. Таковы были обычаи ордена уже на протяжении восьми тысяч лет.
Крепость Новум. Гальт задумался о повреждениях «Молота Корвона» и потерях его собственных сил за последние годы. Выжившие послушники были готовы к повышению до полноценных братьев. Во многих отделениях недоставало бойцов. Группе необходимо было пополнить запасы снаряжения и расходных материалов и получить новые приказы от магистра.
Пора было возвращаться домой.
Но сначала требовалось разобраться с археотехом скитальца.
Рука легла на плечо Гальта, и он открыл глаза. Над ним стоял сержант Волдон.
— Владыка капитан, — обратился он к нему.
— Брат-сержант, — ответил Гальт и поднялся на ноги, а затем преклонил колено перед статуей Корвона.
— Ищешь совета? — спросил Волдон.
— Воздаю благодарность за предоставленную победу и молюсь за братьев, которые ее не увидели.
Волдон кивнул.
— Я слышал, ты собираешься в сердце скитальца.
— Да, брат. Команды техножрецов уже прочесывают части корабля, которые мы посчитали безопасными. Наш союзник Плоск планирует экспедицию в самый центр. Он считает, что именно там содержатся данные СШК.
— И ты не доверяешь ему, — сказал Волдон.
Гальт покачал головой:
— Он уже несколько раз опускал важные детали. Куда бы ни пошел Плоск, я последую за ним.
— Твоя осторожность уместна. Почему эти техножрецы не сообщают нам, что им известно? В конце концов, у нас одна цель.
— Магистр кузницы Кластрин сказал, что их организация поражена межфракционной борьбой и раздорами, как и любая другая. Возможно, он скрывает информацию не от нас. Ты пройдешься со мной? Часовня успокаивает меня.
Волдон встал рядом с Гальтом, и они медленно двинулись вдоль зала. Стены были сработаны из тяжелого черного мрамора, углубления в стенах заполнены черепами древних героев, которые оказали какую-либо помощь ордену. Молельные сервиторы тянули песни о далеком Гоноруме. Слуги бормотали молитвы, полируя и очищая огромное помещение часовни.
— Ты не поставил передо мной никаких задач, владыка.
Губы Гальта растянулись в слегка напряженной улыбке. Что ж, вот и пришло время…
— Ты уже сделал достаточно, брат.
— Ни один брат не сделал достаточно, никогда, — резко ответил Волдон. — Отдохнуть всего мгновение — значит дать время врагам нашего повелителя.
— Так написано в Кодексе Жиллимана, — сказал Гальт.
— Я специально цитирую его. Позволь мне пойти с тобой.
— Нет, я уже принял решение.
Волдон выругался.
— Мантиллион, ты считаешь, что я уже слишком стар? Это так? Я все еще в расцвете сил и не готов исполнять какую-то легкую работу на Гоноруме и разливать суп новичкам.
— Только ты можешь так разговаривать со мной, Волдон.
— Я это заслужил, Мантиллион. Долгие годы я помогал тебе, а в ответ получаю это бесчестье.
— Ты долго и упорно сражался и вправе нанести на кожу новое прекрасное полотно. Отдохни, пусть кто-нибудь другой займет твое место. Еще будет множество битв, в которых ты сможешь участвовать, — сказал Гальт.
Волдон схватил бывшего ученика за плечо и развернул к себе лицом. Глаза сержанта сузились, вглядываясь в лицо Гальта.
— В чем дело, владыка капитан? Я знаю тебя с тех пор, как ты был мальчиком. Ты что-то скрываешь от меня.
Гальт отвел взгляд, затем вновь посмотрел на Волдона.
— Голос выдает меня.
Волдон улыбнулся.
— Так было всегда. Ты хороший стратег, но до того как ты будешь готов к трону магистра ордена, тебе еще много предстоит узнать о дипломатии.
Гальт кивнул. Он колебался, перед тем как снова заговорить.
— Я пытался не обесчестить тебя, а спасти, задержав здесь, наставник.
Волдон насмешливо взглянул на него и сильнее сжал РУКУ-
— Продолжай.
— Когда мне наносили на плоть последнюю картину, я отправился в Тень Новум. Там меня встретил один из духов мертвых.
— Как и должно быть. Какой мудростью он поделился? Она касалась меня?
Гальт задумался, не солгать ли, но это было не в традициях Новадесанта. Ложь была бы предательством.
— Нет, брат.
— Ну, так что же? — Волдон убрал руку.
— Это был ты.
Волдон сложил руки на груди и посмотрел в пол.
— Понимаю.
— Капеллан Одон сказал, что нет ничего необычного в том, чтобы видеть духи живых, потому что Тень — место, лишенное времени, и там обретаются все, кто служил и будет служить нашему ордену.
— Парень, это мне известно. Так же как и то, что значат такие видения. Значит, ты пытаешься обмануть судьбу? — лицо Волдона было суровым, — такая самоуверенность не пристала человеку твоего положения.
— Я хотел лишь защитить тебя.
— Как? Ослушавшись воли самого Императора? Глупости, — сержант указал пальцем на левую сторону груди Гальта, где располагалось его человеческое сердце: — Принимать решения, основываясь на этом, — опасно. Там лежит искушение. Разве я не повторял тебе этого множество раз?
— Повторял, брат Волдон.
— Здесь, — сержант указал на лоб Гальта. — Здесь твой настоящий голос. Скажи мне, что он говорит?
— Он говорит, что ты самый опытный ветеран в ордене, когда речь идет о зачистке скитальцев. Не взять тебя с собой было бы поспешным решением, которое оскорбило бы твою гордость и клятву, которую мы все дали, — Гальт улыбнулся. — Также он говорит мне, что тебе давно следовало стать капитаном.
Волдон рассмеялся.
— Ха! Я лучше служу там, где я есть, Мантиллион. Если бы я был капитаном, как бы я нашел время, чтобы развеять твои заблуждения? Итак, когда мы выдвигаемся, я тебя спрашиваю?
Гальт передал по воксу новые распоряжения. Затем он сел на скамью собора с человеком, которого считал отцом, и помолился с ним в последний раз.
«Благословенен Бог-Машина и созданное им», — подумал Плоск, когда еще один шаттл, полный технологических сокровищ, взлетел со скитальца и направился на «Экскомментум инкурсус». Магос вновь повернулся к инфопланшету, встроенному в когитационный комплекс контрольного ландо. Плоск внимательно вглядывался в показания, все еще опасаясь, что ошибся. Затем на графике, который двигался в верхнем секторе экрана, появился скачок, наполнивший магоса радостью. Именно этот показатель он искал.
