из нас и заинтересовало бы устройство их основного жилого помещения. К счастью, вскоре мы нашли то, что искали – в противоположной стороне зала виднелась черная большая дыра. Этот проход воистину был достоин своими размерами короля гоблинов – или даже короля троллей – но одного свирепого взгляда Искена, по напряженному лицу которого стекали крупные капли пота, хватило для того, чтобы даже Мелихаро удержался от упоминания каких-либо венценосных особ.
– Нам нужно добраться туда, – решительно произнес Искен, когда сферы, кроме той, что все это время висела над нашими головами, окончательно погасли. – Наверняка это тот ход, что ведет на поверхность.
– Как мы пересечем зал? – спросила я, указывая рукой вниз, во тьму. – Пусть гоблины мертвецки пьяны, но вряд ли они продолжат спать, когда мы будем наступать им на руки и на ноги! Они повсюду – мы не сможем их обойти!
– Значит, придется полететь, – невозмутимо ответил Искен, но я отчетливо видела, как он торжествует, получив возможность продемонстрировать свое абсолютное превосходство надо всеми нами. Левитация была одним из самых сложных видов чар, а уж продолжительные полеты давались и вовсе единицам. Вряд ли я смогла бы замедлить собственное падение, удерживаться же в воздухе длительное время у меня не получилось бы, пусть даже вес мой составлял половину от нынешнего. Все, на что годились чары левитации в моих руках – подъем стороннего предмета небольших размеров на высоту человеческого роста – не более.
Не так уж велики были успехи и у магистра Леопольда в этой области магии.
– Я могу подпрыгнуть и зависнуть в воздухе на пять-шесть секунд, – сообщил он. – Но после этого кому-то придется меня нести, так как силы мои будут исчерпаны. А от магического перенапряжения, к слову, у меня случается сильнейшее расстройство желудка – я обязан вас предупредить, как честный человек.
– О нет, только не это, – пробормотала я, невольно поежившись, но раз уж разговор зашел о магических возможностях присутствующих, честно призналась вслед за магистром, что летать не умею.
– У меня достанет сил перенести тебя, – галантно ответил Искен, явно ожидавший этих слов. – Отброшу ложную скромность и скажу, что являюсь одним из одареннейших магов княжества в этом отношении.
– А как же я? – всполошился магистр Леопольд, на что Искен ответил холодным взглядом, не требовавшим никакого пояснения. Мелихаро, которому досталась такая же порция презрения, помалкивал, недобро косясь на чародея. Тот, к счастью, все еще не сообразил, что у бывшего секретаря не имеется повода завидовать тем, кто умеет летать – уж демону-то перемахнуть этот зал не составило бы никакого труда, – и упивался своей иллюзорной победой над соперником.
– То есть, вы нас бросите? – Леопольд от возмущения издавал писк, точно за пазухой у него пряталась дюжина полузадушенных мышат.
– У Рено не так уж много времени, не так ли дорогая? – обратился ко мне Искен. – Неужели ты сейчас отступишь от своей цели? Нельзя медлить ни секунды!
Мелихаро, внимательно слушавший эту речь, нахмурился, явно принимая какое-то неприятное решение, но прежде чем он успел издать хоть звук, я перебила его:
– Без своих друзей, Искен, я не сдвинусь с места!
– Но… – демон сделал вторую попытку, которую я опять пресекла, предварив свои слова выразительным взглядом.
– Господин Мелихаро – обычный человек, ему нипочем не выбраться отсюда, – с нажимом произнесла я. – Да и у магистра ничего не получится. Если ты так силен, Искен, то переправляй нас всех!
– Что?! – поперхнулся Искен. – Нет, это невозможно! Лучшие из лучших не смогли бы дважды пересечь этот зал, да еще с порядочным грузом! Мне приятно, разумеется, то, что ты считаешь меня способным на подобное, но…
– Значит ты перенесешь нас всех сразу! – твердо сказала я, вновь подавая знак Мелихаро помалкивать – демон все еще порывался сообщить аспиранту, что не нуждается в его помощи для того, чтобы выбраться отсюда.
– То есть, я возьму тебя на руки, затем мне на спину взгромоздится толстяк, в ноги вцепится пьяница, и я в столь смехотворном виде должен взлететь? – воскликнул Искен, после того, как к нему вернулся дар речи.
– Можешь взять на руки господина Мелихаро или магистра Леопольда – это не столь уж важно, – я пожала плечами, глядя с вызовом на Искена. – Но тебе придется перетащить нас всех – иначе я останусь здесь, и вам с магистром Аршамбо придется искать другого ходока за артефактом или же ждать следующего лета – а портал до того времени может окончательно исчезнуть…
– Это… это… – Искен не находил слов, переводя возмущенный взгляд с меня на магистра Леопольда, который заметно воспрял духом и теперь деловито осматривал аспиранта, явно примеряясь, с какой стороны на него взбираться сподручнее. С таким же выражением лица он обычно приступал и к своему мулу.
– Ты можешь перенести нас или нет? – прямо спросила я, вперив в молодого чародея суровый взгляд.
На лице у Искена проступило совершенно несвойственное для него выражение муки и отчаяния, но, сделав над собой усилие, он произнес, скорбно опустив глаза:
– Думаю, что могу. Но я никогда не пробовал удерживаться в воздухе с таким грузом. Влияние может оказать каждая лишняя унция. Если уж эти господа собираются влезть мне на шею – пусть избавятся от всего, что может стать лишним грузом. Особенно это касается вас, господин секретарь, – с искренней ненавистью он смерил взглядом демона. – Мало того, что вы сами по себе представляете изрядную ношу, под которой даже конь рискует околеть, так на вас еще и добрый десяток всяких ненужных пряжек и запонок! Снимайте с себя все, без чего можете обойтись и будьте вы прокляты, мерзавцы.
– Но в этих подземельях довольно сыро, – недовольно промолвил магистр Леопольд. – А полеты, насколько я знаю, очень опасны для здоровья. Меня может продуть! Знаете ли вы, молодой человек, что в моем возрасте следует всерьез остерегаться ишиаса?
– В вашем возрасте следует остерегаться и голодных гоблинов, – процедил сквозь зубы Искен. – Они непривередливы и способны сожрать даже настолько мерзкого костлявого пропойцу! Снимайте, черт подери, вашу мантию, шарф, да вытряхните карманы.
– Что? – тут уж магистр окончательно растревожился. – Не хотите ли вы сказать, что я вынужден буду оставить здесь тот кошелек…
– О да,
