на земле, пели, то и дело останавливаясь — вспоминали слова и мотив. Песня чем-то напоминала эльфийскую, но, похоже, её изначальная версия слишком сильно исказилась.
Из сторожевой башни навстречу повозкам вышел Эрьярон, сияя угасшим светом Амана, и даже простая одежда следопыта не могла скрыть происхождение эльфа.
— Тает снег, зима — долой,
Время новых дел.
Души измучены войной,
И раны болят от стрел.
Скоро буду среди звёзд,
Взлетев, разрежу воздух,
Почувствовав тепло
Огненной звезды.
Время есть,
Пока еще не поздно!
Я смогу,
Дотянуться до небес!
Пьяные вопли гномов становились всё громче, песня окончательно утратила мелодичность, зато под неё тянуло плясать, теряя голову и полностью отдаваясь ощущению веселья.
Барахир спрыгнул на дорогу, помог Эмельдир спуститься, хоть она в этом и не нуждалась, и тут увидел, как смотрит на него верный воин короля Финдарато: во взгляде эльфа отражалось безнадёжное безразличие, с каким слуга глядит на опять скопившуюся пыль.
«Сам ты пыль! — вспыхнул протест в душе юного беоринга. — Можно подумать, от вас только польза всем!»
— Лежат в снегах мёртвые войска, — размахивая сушёной рыбой, голосили Кхазад. — Их больше нет, кончился бой.
Но пока я тут, на холодной земле
Глотаю воздух израненным телом,
И ворон кружит надо мной!
Эрьярон, похоже, всё понял, потому что насмешливо хмыкнул и стал смотреть снисходительнее.
— Где папа? — капризно спросила Эмельдир неожиданно громко.
— Сейчас со стражей рассчитается и придёт, — улыбнулся эльф. — Вы точно здоровы? Лекарь не нужен?
— В Лад… — прибежал с другой стороны башни Берен, щуря слегка припухшие глаза на королевского разведчика. — В Фиримаре всё вылечим! — Потом он замер и громко всхлипнул: — Доченька!
Обхватив Эмельдир, отец расплакался. Барахир, скривившись, отвернулся.
— Король Финдарато Инголдо Арафинвион, — сказал сыну Брегора Эрьярон, — поручил мне обучить тебя мастерству разведчика, вместо службы на севере Белерианда. Для обороны Соснового Края в целом и Алого Простора, в частности, это важнее, чем умение выживать в землях Моргота и поддержание чистоты канала на Ард-Гален.
— Не думаю, что защита одного королевства важнее безопасности всего Бе… — начал спорить Барахир, но эльф поднял ладонь, приказывая молчать.
— Король сказал, — разведчик посмотрел юноше в глаза. — Понимаешь, что это значит?
Понимать не хотелось, но пришлось.
Причитая и хлюпая носом, Берен принялся рассказывать, как все волновались дома, как любят друг друга, как неважно, сколько пришлось заплатить за помощь в поисках, и что эти мирианы сложно будет снова заработать, но разве это имеет значение?
Барахир шёпотом выругался.
— Что у тебя с лицом? — спросила Эмельдир, когда отец перестал её тискать.
— В Фиримаре вылечу! Я же сказал! — книжник вдруг вспылил. — Здесь всё равно никто не умеет!
— И треснул мир напополам,
Дымит разлом! — очень громко запели вдруг гномы. — И льётся кровь, идёт война
Добра со злом!
И меркнет свет, в углу паук плетёт узор!
— А вам, бездельникам, позор! — закричала, видимо, чья-то из них жена, прибежавшая со скалкой. — А ну работать пошли!
— Похоже, они ей много задолжали, — со знанием дела заявила Эмельдир, что-то проверяя во внутреннем кармане. — Папа, вот, возьми серебряный мириан. Это подарок.
— Мне от тебя ничего не нужно! — искренне оскорбился Берен, однако кругляш взял.
Девочка отозвала жениха в сторону и шепнула:
— Это был его собственный мириан. Я у него три штуки из кармана вытащила, а потом сделала вид, что один подарила. Мы в выигрыше. Скажи, я молодец?
— Тебя обнимать небезопасно, — сдержанно пошутил Барахир.
— Нет, просто не надо меня обижать. Кем бы ни был обидчик, я никогда не прощу его. И буду мстить.
Вдруг со стороны дороги раздались рыдания и ругань, посыпались взаимные обвинения — те, кому привезли мертвецов в ящике, прикрытом еловыми ветками, попытались не платить страже за поиски, ссылаясь на горе в семье, однако быстро успокоились, увидев заготовленные на такой случай оковы.
— Наши подданные тоже такие, — серьёзно сказал Барахир невесте. — Не все, конечно…
— А таких — на север, — пожала плечами девочка.
Берен полез в карман за платком и вдруг начал что-то судорожно искать. Почему захихикала дочь, он не понял, да и не придал этому значения — ребёнок же, вот и смеётся. А мирианы… Похоже, стражникам больше, чем надо, отдал. Ведь не вернут теперь, бездушные скупердяи! А, и Моргот с ними!
***
Обратно решили ехать всё-таки по дороге, чтобы не продираться сквозь лес, и почти сразу стало ясно — решение оказалось верным: зима всё-таки началась — с полудня зарядил мокрый снег, перешедший в метель. Колёса пока не вязли, поэтому останавливаться никто не стал, путь продолжился, и лишь к вечеру путники устроили привал.
— Смотрите! — неожиданно послышался с дороги знакомый голос. — Это ж господин Берен!
— А? Что? — книжник поднял голову от кастрюли с нагретой водой, где смачивал салфетку для умывания. Проморгавшись, мужчина узнал подъехавших гномов. — А, привет! Не обращайте внимания на меня, я сейчас только глаза протру…
— Домой не торопись, — сказала старая бородачка, высунувшись из повозки. — Народ взбунтовался, пожары всюду.
— Да, — кивнул глава дома, опуская поводья. — Народ на вождя пошёл, а мы-то у вас так, гостим, вот и решили не вмешиваться. Вам бы тоже где пересидеть, а то мало ли, — гном многозначительно кивнул на разбиравшего хворост около костра Барахира.
— Пересидеть? — сын вождя всё бросил и подошёл к давним знакомым. — Пересидеть? Правители так не поступают!
— Да брось! — пожилой мастер покачал головой. — Не честный это мятеж. Разбойники это поживиться решили. Громят всё, жгут, убивают невиновных. Отцу ты ничем не поможешь, а коль в лапы этим гадам угодишь, так ещё и помешаешь. Понимаешь, господин Барахир?
— А я не попадусь! — гордо заявил юный беоринг. — Мне лорд Эрьярон поможет. Я его после щедро награжу.
— Брегор жив? — мелко задрожав, спросил Берен, тщательно вытирая глаза. — А мой дом? Цел?
Гномы лишь пожали плечами.
— Через лес быстрее, — сказал эльфийский разведчик, беря вещи. — Я могу пойти вперёд один, собрать сведения. Заодно выясню, где можно безопасно остановиться. Господину Белемириону точно не стоит лезть в пекло мятежа.
— Нет! — истерично запротестовал книжник. — Это ведь мои ученики на улицы вышли! Если они и станут с кем-то беседовать без оружия, то только со мной! И я с ними договорюсь!
