Примечание к части Песни: «Воин» гр. «Цитадель»
«Ночной дозор» гр. Uma2rman
Уходите или упадёте
Сидеть в погребе среди запасов провизии было тоскливо. Андрет ощущала себя таким же мешком лука, как те, что валялись рядом. Такой же овощ, как вся эта морковь, репа, свёкла. И ведь отсюда нет выхода! Большинство, конечно, об этом погребе не знают, но что, если среди врагов окажутся родственники Фаранора? Чем занимается его старший брат? А племянники?
Вспомнился собственный сын. Фарагор бы защитил мать, если бы не уехал! Проклятый Бреголас! Лучше бы его выбросили в реку при рождении!
Служанка, как ни в чём не бывало, проверяла мешки, доставала овощи, которые надо быстрее приготовить, пока не испортились, в отдельное ведро бросала гнилые. Ей что, совсем не страшно?!
Раз такая смелая…
— Дорогуша, — сестра вождя встала с репы, выпрямилась, — узнай, как дела у Бериль. Хочу пойти к ней.
Покорно кивнув, девушка убежала выполнять приказ, и Андрет осталась одна. Гнетущие мысли не давали покоя: постоянно казалось, что сына больше не увидеть, муж тоже может бросить, а значит, впереди — только одиночество, ведь кому нужна женщина, всю жизнь ни с кем не дружившая, не имеющая ни власти, ни авторитета?
Окружённая лишь овощами аданет, совершенно не чувствуя радость от такой компании, подумала, что лучше было бы как-то помочь брату, если он ещё жив, а если нет…
Организовать бегство семье и отцу? Помочь покинуть Ладрос? Попросить защиты у родни Берена в Дор-Ломине? Это хорошая мысль. Можно, конечно, обратиться к дортонионским владыкам или королю Финдарато, но что он сделает? Опять книжку подарит?
«Да я и сама написать могу! И пользы от неё будет поболе!»
Так как поговорить с овощами не получалось, Андрет снова стала мечтать о несбыточном. Почему Пушок не захотел уехать куда-нибудь на юг Белерианда вместе с полюбившейся смертной? Это ведь ненадолго отвлекло бы его от дел Дортониона, не более! Жили бы в уединённом домике в лесу, на берегу озерца, где никто бы не мешал тихому счастью угасающей любви.
Захотелось есть. Надо было что-то с собой прихватить, но разве подумаешь обо всём, когда жизнь в опасности? Ничего, служанка вернётся и принесёт. Она ведь должна всегда о своей госпоже думать, о её удобстве.
Ничегонеделание угнетало. Андрет подумала, что лучше бы сама пошла кого-нибудь бить, чем вот так сидеть в окружении запасов. В кровожадной толпе можно встретить кого-то из бывших и хорошенько на нём отыграться, а здесь… Репа и лук. Грязные, сырые. Даже голод не утолить! Не хотелось думать, что может захотеться есть до такой степени, когда сгодится и такое. Нет! В конце концов, главари бунта точно мужчины, а значит, договориться с ними можно. В таких делах хороши любые средства.
Но пока нужно просто дождаться служанку.
***
Крик боли раздался где-то за спиной, Ангрим содрогнулся, схватил рукой мимо лежащей стрелы, однако, в полной уверенности, будто взялся за древко, побежал, пригнувшись, назад.
— Отходим! Отходим! — раздались приказы.
Ощущение утраты связи с реальностью окончательно выбило почву из-под ног, юноша добежал до своих, отступил вместе с ними на безопасное расстояние, осмотрелся и только сейчас осознал — он не принёс ни одной стрелы.
— Сдавайся, Брах! — крикнул кожевник, которого теперь, кроме «папаша Барадис», почти никак за глаза не называли. Конечно, шкуры много кто выделывает, а дочка-полюбовница вождя только у него. — Тебя зажали! Не вывернешься, только зря народ положишь!
— Мои ребята ваших на раз сомнут! — ответил, встав на кучу обломков, глава мятежа. — Уходите или упадёте.
Его сообщники загоготали, поигрывая оружием.
— Ты не понимаешь, что тебе не победить? — Ангдир побагровел, сжал кулаки.
— Это тебе не победить! Брегору не победить! Ты видишь, сколько нас? — Брах раскинул руки, посмотрел по сторонам. — Слушай, даже если мы сча проиграем, если наш бауглир Свирепый нас нагнёт, он сделает это в своей любимой манере, а после такой расправы над половиной населения, его вторая половина возненавидит. И кучку его сторонников поимеют так, что мало не покажется! Слушь, батя Барадиски, ты ж батя! У тебя дети, кроме белобрысой подстилки, есть. Им жить дальше как-то. О них подумай! О внуках! Их же разорвут за лизню вождёвой задницы! Твою лизню, понимаешь?
Кожевник зло хмыкнул, поигрывая гномьим боевым топором.
— Нам терять нечего, — продолжал Брах. — Мы по-любому смертники, если не победим. Нам некуда отступать. А вам всем ещё есть.
Ангдир закатил глаза, взглянул на собратьев.
— Поджигайте стрелы, — скомандовал он. — Кончать их надо.
Посмотрев на отца, Ангрим вдруг понял — родитель действует, не думая. Он зол, оскорблён, хочет отомстить за друга и вождя, поэтому готов нападать, хотя это грозит гибелью — сторонников Брегора слишком мало, а преимущество, данное внезапностью нападения, больше не работает.
— Нет, — тихо сказал юноша отцу. — Не надо! Мы не справимся.
Тяжёлый удар повалил Ангрима на землю.
— Огонь!
Со стороны баррикад раздались команды стрелять в ответ. А ещё, прикрываясь щитами или обломками, люди Браха побежали вперёд, чтобы навязать ближний бой.
***
Барадис была горячая, но хотя бы не дрожала. Обняв Брегора, аданет уткнулась ему в плечо и прошептала:
— Мне страшно, прости. Я не должна бояться, но мне очень страшно. Как нам быть?
Вождь не знал, что ответить. Сколько врагов, а сколько верных, сказать точно не мог никто, и даже примерно прикинуть, какое количество ладросцев готово поддержать своего главу, оставалось неизвестным.
— Если эти нелюди добрались до Гильвен, — с трудом произнёс беоринг, — они могли убить всю мою семью…
— Не надо так говорить, — прошептала Барадис — ей было не до утешения мужчины, самой требовалась помощь. — Ты со всем справишься, всё наладится.
— А если нет? — Брегор сел на кровати, разорвав объятия. — Что, если нет?
Аданет не увидела — почувствовала изучающий взгляд. Стало ещё страшнее: больная некрасивая любовница больше не нужна?
— Я прикажу воинам вывезти тебя в безопасное место, — прозвучали пугающие слова. — Тебе нужен покой и присмотр лекарей, а я
