шлюз изнутри! Всего контейнеров четырнадцать, и в каком-то из них, получается, засел активный синтетик!
– Может им каждому в голову, м? – предложил он, озираясь на остальные, пока ещё закрытые вместилища «Ос».
– Спешка сам знаешь где хороша, Ваня. А что если ничего другого нет?
Мысль была дельная. Действительно, что если других скафандров нет, как тогда выходить на поверхность Ясной? Вряд ли где-то в ящиках вдруг обнаружатся отечественные «Сапфиры». Но от перспективы влезать внутрь этого Ивана передёрнуло.
– Давай за Буровым, чёрт подери! – Роман хлопнул парня по каменному плечу, пятясь к выходу так, чтобы в поле зрения оставались все контейнеры разом.
Иван и не понял, как очутился у переборки в генераторную. Буров выслушал всё с одним выражением. Ни единый мускул не дрогнул на лице, когда ему сообщили характер находки. А ведь он почти наверняка фронтовик.
Буров вошёл в арсенал и не спеша огляделся.
– Видели такие раньше? – без задней мысли спросил Иван.
Но ответа удостоен не был. Космопроходцы приблизились к открытому контейнеру: инженер, хмурый пуще прежнего, впереди, двое с оружием чуть поодаль сзади. Высокий лоб Бурова испещрили морщины, образуя дельту на приплюснутой переносице. Казалось, в и без того тёмном помещении стало ещё темней – повисла тяжёлая тишина ожидания.
Минуты две инженер осматривал «Осу», не прикасаясь к ней. Безопасники позади старались даже дыханием не отвлекать. Вдруг Буров протянул руки к комплексу. Нажал что-то сбоку, на шее, и хищная композиция маски на тему жвал насекомого разъехалась на три стороны. Внутри пустой головы пестрело царство машинерии: всевозможные мягкие фиксаторы, датчики, нейросканеры. Некоторое время Буров снова изучал объект с расстояния.
– Где у него?.. – начал было он, но смолк на полуслове. То ли оттого, что нашёл искомое, то ли просто усомнился в способности коллег что-либо подсказать.
Буров аккуратно дотронулся до эмблемы Альянса на груди: стального белоголового орла над многострадальным земным шаром. Ничего не произошло.
– Что в остальных? – вдруг спросил он.
Безопасники открыли контейнер рядом. Трёхконечным чёрным перекрестием на людей оттуда смотрела точно такая же «Оса». Буров задумался. Шутка ли – определить активность боевого синтетика, произведённого на свет некогда враждебной технической мыслью? Да ещё на чужой планете за сто одиннадцать световых лет от Земли!
Эти экзотела, как и многие предыдущие аналоги, даже более простые, пехотные, могли служить офицерам Альянса сразу по двум направлениям. Стремясь к универсальности, технари из-за океана, среди которых, по слухам, больше трети было корейцев и японцев, пришли к принципу двойного назначения. Они создали синтетиков, могущих как служить автономно, так и вмещать в себя оператора, командовавшего отделением из трёх таких же искусственных солдат. Без оператора боеспособность отделения синтетиков круто снижалась, поэтому не существовало никаких внешних отличительных знаков у вмещающего в себе человека экзотела.
Буров потянулся было вперёд, но вдруг передумал. Точно у него осталось всего одно правильное касание, а дальше…
– Он неактивен. И никогда не был активен.
– Уверен? – уточнил Роман, следуя за инженером, который встал у следующего раскрытого контейнера.
– Уверен, – тон последнего поставил такую жирную точку в теме о его компетентности, что желания сомневаться или переспрашивать у безопасников отпало.
На осмотр второго синтетика ушло значительно меньше времени. Буров первым делом нажал ему куда-то на шею. Забрало подчинилось сию же секунду, распавшись натрое. Минута-полторы молчания, вердикт:
– Неактивен.
Спустя некоторое время они уже открывали седьмой по счёту контейнер. Напряжение постепенно нарастало.
– Неактивен.
Буров перешёл к следующему предполагаемому объекту изучения. Защитный кожух опал, собравшись в неширокие полосы по краям проёма.
Но внутри было пусто. Нечаев и Иванов переглянулись. Буров только хмыкнул неоднозначно и пошёл дальше. Как будто его это ничуть не удивило.
Следующее вместилище снова имело пассажира. На его проверку ушло чуть больше времени, будто Буров что-то перепроверял.
– Неактивен.
Дальше были три пустых «осиных гнезда» подряд. Фонари безопасников один за одним выхватывали контейнеры из полумрака. Непроверенных оставалось всего два, и Иван не на шутку забеспокоился. Нет, он не страшился вдруг обнаружить виновника всего этого мрачного детектива. Наоборот. Возникло смутное ощущение, граничащее с «дежа вю», что они никого не найдут. А значит – не объяснят запертый изнутри шлюз.
– Пусто… – рассеяно проговорил он, когда предпоследний контейнер явил им ничем не занятое внутреннее пространство.
– Активных синтетиков нет.
Нечаев и Иванов уставились на инженера, само олицетворение невозмутимости и суровости. Рядом с ними чернела пустота последнего, четырнадцатого вместилища, которое он только что открыл.
– Быть не может! Кто-то же запер вентиль-затвор!
– Никогда не сомневайся в моей компетенции, – Буров склонился над Иваном. – Или ты хочешь меня оскорбить?
– Никак нет, товарищ капитан… – без особого служебного рвения ответил тот, поправляя ремень излучателя.
– Хорошо. Активных синтетиков нет. Значит нет и проблем.
Буров было двинулся осадной башней обратно, но отчего-то остановился.
– Есть у нас проблемы, – произнёс ему в спину Роман. – «Ос» всего восемь. Нас – одиннадцать.
– Десять, – поправил Буров. Видимо, ему тоже пришла в голову та же мысль.
– Нас одиннадцать, Тимофей, – твёрдо повторил Роман, вспомнив имя инженера.
Буров постоял ещё и молча удалился. Пренебрежение к Милош не особо возмутило Нечаева. Он понимал его природу и даже в какой-то мере разделял. В очень малой доле. Хоть инцидент, почти стоивший жизни его другу, Санычу, и произошёл у него на глазах. Но тот случай не повод поголовно менять отношение на скотское ко всем, чей показатель повреждения личности превысил норму. Пусть даже в тридцать девять раз…
***
Во второй раз Буров вошёл в генераторную так же, как и в первый: строго с правой ноги. Внезапное появление вояки прервало ритуал знакомства ещё в самом начале. Но ничего, не страшно. Теперь, думается, они ушли, и тут долго никого не будет.
Отсюда проистекало поистине дивное пение: колеблясь в заданной творцами амплитуде, эфемерный голос исходил от источника электрического тока. Это ни с чем не сравнимое чувство! Существуя за пределами человеческого осязания, волны растекались по всему челноку, но здесь было их средоточие, их центр, сплетение в нерв.
Набрав полные лёгкие, Буров открыл глаза. Воздух высушил гортань – тревожный признак. По-хорошему бы подолгу в генераторной находиться не следует. С другой стороны, ради такой возможности многие из его окружения отдали бы глаз, не говоря уже о таком пустяке. Это ж не тяп-ляп! Это протонный генератор
