живой организм – то ровно тот же организм, разве что с небольшими отклонениями во внешности, но сугубо свойственными виду. Рога у знаменитой подопытной вороны ни разу, в общем, не вырастали.
Ясная. Всю имевшуюся информацию о ней колонисты передали на Землю за два года до войны. Планету опоясывал экватор длиною в тридцать семь с небольшим тысяч километров. Вдоль него тянулись три материка, образовывая своеобразную диадему. Судя по снимкам, климат должен бы быть тропическим. Но колонисты его охарактеризовали как «уникальный и сугубо контрастный».
– Колонию возглавляла доктор Кислых, Валентина Богдановна, – командир недаром упомянул имя выдающегося ксенобиолога в прошедшем времени. На момент «прыжка», в две тысячи тридцать девятом, ей уже стукнуло пятьдесят девять лет. А прошло с тех пор – девятнадцать. Александр Александрович продолжал: – С первого и единственного отчёта по Ясной, который был также в тридцать девятом, буквально перед нашим с вами «прыжком» сняли гриф «секретно». У вас есть доступ к нему. Но, моё вам мнение: доктор Кислых не та, кто видел «ксено» даже в «брутто» и «нетто». Если она сообщила в отчёте – контакт второй категории, значит контакт был второй категории. Это нужно уяснить. Что касается безопасников. Мы не на Хиц-2. Палить во всё, что движется, не стоит. С целями экспедиции всё как обычно: наперво восстановим связь с колонистами. Не мне вам рассказывать. Всё, что касается личных задач – второстепенно. Я доступно выразился?
– Так точно, – нестройным хором ответили Нечаев, Иванов и Павлов. Остальные или просто кивнули, или вовсе не отреагировали.
– Теперь про скафандры…
– Я сразу заблокировал переборку, – опомнился Буров. – Открыть можно только снаружи, из коридора.
Александр Александрович кивнул, присмотрелся к рассеянному и задумчивому Истукану. И продолжил:
– Атмосфера Ясной схожа с земной. Почти идеальная температура, пики в минус пятнадцать и плюс пятьдесят пять. Давление земное, с небольшой слабинкой. Сила притяжения тоже комфортная. Рай в общем. Но есть одно «но». В отчёте говорится о неизвестном газе. Прямое дыхание не убьёт вас, но вызовет сильные галлюцинации. Критическое действие не установлено. Короче, если не хотите свихнуться – не гуляйте по планете хотя бы без противогаза, – Саныч через силу улыбнулся.
Шутка вышла притянутой. Хорошим самочувствием похвастаться могли единицы, и командир в их число не входил. К тому же он был вынужден ораторствовать, и каждая сформулированная мысль отнимала ещё больше сил.
– Имеется некая жизнь, о которой Валентина Богдановна упомянула как о «пятом домене». Не знаю что это, на снимках указана широкой полосой вдоль всех материков – лес и лес. Ещё пески. Много песков. Семьдесят процентов площади суши – пески. Да, «уникальный животный мир». Этим, думаю, уже никого не удивишь, верно?
Трипольский громко хохотнул, одобрительно закивав, будто на этот раз командир выдал шутку весьма высокого пошиба. Но заметив, что никто не смеётся, стих и тут же разглядел нечто очень интересное в полированной кромке стола.
– Колония, кстати, должна насчитывать тридцать четыре человека, – добавил Александр Александрович. – В отчёте говорилось о двух смертях за шестьдесят дней: один несчастный случай и одно, вроде как, самоубийство.
– Вроде как – это как? – переспросил Роман.
– Запросишь отчёт, Ром.
– Я правильно понял? – вдруг улыбчиво вклинился Майкл Бёрд, говоря на таком чистом русском, что Александр Александрович даже поморщился. – Два месяца? Колонисты отправили кого-то обратно всего через два месяца? Если я ничего не путаю, это нонсенс. Все предыдущие группы отправляли отчёты строго по графику, один раз в полгода.
Феномен Антонова исключал передачу информации путём прямого влияния на запутанные частицы. То есть, взять и просто отправить привет на Землю при помощи квантового оборудования невозможно. Каждый отчёт, поступивший от той или иной экспедиции – это живой её член, вернувшийся обратно. Доля Ординатора в его голове и являлась хранилищем данных.
– Всё верно, Майкл, вы поняли, – как можно вежливей ответил командир и поймал себя на мысли, что его жуть как раздражает улыбка американца. – Ладно, – поднялся он. – Пора, я думаю.
И космопроходцы услышали ровный, бесстрастный голос Ординатора.
«Планета Ясная или HR1203. Вектор – созвездие Стрельца. Год экспедиции две тысячи пятьдесят восьмой принятым летоисчислением».
Один из членов группы скривился, будто ему повторно ставили прививку от оспы Синдаровича. Это был тот самый теолог – единственный счастливый обладатель бровей.
Ординатор начал сухое перечисление:
«Майор межпланетной службы, Подопригора Александр Александрович. Должность: командир экспедиции. Год рождения две тысячи десятый. Экспедиция седьмая по счёту».
Представленный кивнул. По идее, он должен был держать небольшую речь. Но вместо этого с усталым видом опустился в кресло.
«Майор межпланетной службы, Нечаев Роман Викторович. Должность: старший офицер безопасности. Год рождения две тысячи двадцать шестой. Экспедиция шестая по счёту».
Роман поднялся.
– Очень рад знакомству со… вами, – проглотил он слово «всеми», столкнувшись взглядом со «священником». – Надеюсь на плодотворное сотрудничество. Запомните: если офицером безопасности сказано, что камень нельзя трогать, то этот камень нельзя трогать. Даже если он – очень важный-нужный-красивый-бежит от вас. Сначала объяснение своего действия, после – само действие. Иначе стреляю на поражение. Шучу. Сначала в ногу.
Роман сел, сдерживая улыбку. Напротив устало и в то же время весело на него смотрела Рената, которой он заговорщически подмигнул.
«Капитан межпланетной службы, Буров Тимофей Тимофеевич. Должность: старший инженер. Год рождения две тысячи девятый. Экспедиция восьмая по счёту».
Истукан поднялся. Трипольский и якут Павлов, сидевшие по бокам, невольно отклонились, чтобы посмотреть ему в лицо – ростом он был около двухсот десяти сантиметров.
– Вопросы и проблемы, связанные с любой существующей техникой, адресуйте мне. Ответ, если будет, обещаю обстоятельным и компетентным…
Буров потупил взор и опустился обратно, будто бы недоговорив.
«Капитан межпланетной службы, Неясова Рената Дамировна. Должность: психосервер. Год рождения две тысячи тридцатый. Экспедиция пятая по счёту».
Лёгкая улыбка не сходила с округлого, смуглого лица. Так в конце дня улыбались подле детских кроватей матери, воспитывавшие в одиночку двоих сорванцов: умиротворённо и счастливо не смотря ни на что и вопреки всему.
– Прошу ко мне по любому в-вопросу, – она слегка заикалась, но это её не особо смущало. – Я только к Ясной получила допуск психосервера. Вообще я доктор. Не люблю с-слово «врач». Так что, обращайтесь.
Она уже села обратно, как вдруг уточнила с улыбкой:
– В любое в-время!
***
Роман беспокоился о состоянии Ренаты. Выставить напоказ недомогание? Это не про
