вышедшему из воды мужчине, прижавшись к нему, не боясь намокнуть, уткнулась носом в щеку, вдыхая запах его кожи, смешанный с соленной горечью морской воды.
- А, - Дим вяло махнул рукой, - не особо.
Он не мог часто бывать здесь. Это привлекло бы ненужное внимание со стороны его недругов и усилило бы их интерес к этому месту. Однако находиться совсем рядом и не быть со своим ангелом он тоже не мог.
В комнате горел камин. Энергетика огня восстанавливала силы и бодрила. Дим опустился на расстеленный на пол мягкий плед и потянул Олайю вслед за собой. Она улыбнулась теплой, волнующей его улыбкой, слегка прикрыв глаза, с видимым наслаждением подставляя свое тело под его прикосновения. Ее соблазнительные, слегка припухшие губы шептали что-то ласковое.
Она была несчастлива. Дим знал это. И проклинал себя за то, что вместо исполнения ее желаний, он смог дать ей лишь каменную клетку и безнадежность одиночества. И только в мены близости забывались горести и страхи, и он ощущал ее всепоглощающую любовь, однако их было слишком мало этих мен, чтобы сложить из них жизнь, наполненную счастьем.
- У меня кое-что есть для тебя, - произнес Дим некоторое время спустя, когда сердце перестало так дико стучать о грудную клетку и он смог оторваться от нее, чтобы дотянуться до своей одежды.
В глазах Олайи, следящих за ним, все еще светились обожание и страсть. Драгоценные мгновения, которые вскоре станут очередными воспоминаниями.
Димостэнис протянул ей белую, искрящую серебром жемчужину. Она непроизвольно дотронулась пальцем до маленькой ранки у самого основания ладони.
- Так вот зачем это нужно было, - задумчиво протянула она и подставила ладонь, принимая подарок. - Ты все-таки решился.
- У меня просьба к тебе, - сердце болезненно сжалось от проскользнувшей в голосе вновь появившейся тоски, - чтобы она всегда была с тобой.
-Ты уходишь? – стараясь казаться спокойной, спросила Олайя.
Димостэнис кивнул.
- Да. Какое-то время меня не будет здесь.
- Я ждала этого момента.
Промелькнувшее в глазах разочарование он уже не смог перенести. Порывисто потянулся к ней, прижал к себе.
- Клянусь, я все исправлю. Ни ради этого мира и людей, живущих в нем. Ни ради своих целей. Только для того, чтобы ты была счастлива. Ты поверишь мне еще раз?
И почувствовал, как она тихо кивнула.
- Ты обещал мне, что будешь рядом, - детский голосок срывался от негодования и обиды.
Димостэнис не мог видеть его обладателя, скрытого за деревьями роскошного сада имения Эардоре, где он еще с самого утра проводил обычные тренировки по усовершенствованию своих новых способностей.
- И я не обманывал тебя. Немного изменились обстоятельства, - ответил тихий голос Янаура. На таком расстоянии князь уже не мог не почувствовать чужого присутствия, а значит Дим мог не опасаться, что его обвинят в подслушивании или нарушений иных правил этикета. Зато мог заочно познакомиться с «сыном», а заодно получше узнать какие отношения связывают мальчика с лэрдом.
- Мама сказала, что ты больше не мой опекун.
- Как ее высочество это объяснила?
- Что в силу своего мировоззрения, ты не сможешь мне дать того, что мне пригодится в жизни.
Димостэнис не сразу понял, что имеет ввиду мальчик, однако вспомнив и сопоставив все то, о чем ему говорил Янаур, он догадался что речь идет о наличии дара у одного и отсутствии оного у другого.
- Думаю, что ее высочество несколько поспешна в своих решениях, - ответил князь после некоторой паузы, - не считаю, что мои способности, как-то помешают в твоем обучении.
- Но она уже назначила нового опекуна – эссу Витэсса!
- Я обязательно поговорю с княгиней, я ждал лишь вашего возвращения в Антаклию.
- Значит, я могу остаться с тобой? – тон мальчика смягчился. – Помнишь, ты обещал мне, что мы с тобой уедем на несколько дней?
В голосе Эерико явно были слышны восторг и обожание. Их было так много, что эмоции ребенка можно было ощутить на физическом уровне.
- К сожалению, сейчас тебе надо вернуться во дворец. Мы обязательно совершим с тобой наше путешествие, когда я решу возникшую проблему.
Эмоциональный фон второго собеседника никак не изменился с начала беседы. Сухие, слегка монотонные интонации, с нотками равнодушия.
- Нет! Я не вернусь!
В воздухе разлилось негодование. Упрек, обида. Словно ведро холодной воды опрокинутое в бурю разгоревшихся чувств.
- Ваше высочество! – слегка повысил голос князь. – Вы ведете себя как капризный ребенок!
- А вы – как предатель, ваша светлость!
Топот удаляющихся шагов по аллее. Темноволосая кудрявая макушка, мелькнувшая среди зеленой листвы деревьев.
Димостэнис вышел из-за своего укрытия и остановился перед князем.
- Все слышал? – спросил Янаур. Маска равнодушия и спокойствия сползала с его лица, обнажая непривычную для лэрда ранимость, горечь, уступая место внезапной усталости. – Теперь понимаешь, чего я хочу?
- Слышал, но не понимаю.
- Когда Эерико родился, княгиня предложила мне стать его опекуном. Его наставником, воспитателем, быть ответственным за его обучение и познание окружающего мира вплоть до его аров самостоятельности.
То есть быть отцом, которым лэрд и являлся.
- В обмен на упразднение должности главного везеря и лишение рода Эардоре права вето.
Дим почувствовал, как его брови неконтролируемо бегут вверх от ошеломления. Янаур горько усмехнулся.
- Тогда я легко согласился на подобное предложение. Я чувствовал, что потерпел полное фиаско во всех своих свершениях. Шла война. Был потерян сильный союзник в лице князя Аввара и Скалистого государства, разрушен хрупкий баланс между Астрэйеллем и Мюрдженом. На полях некому работать, встали фабрики, вся промышленность, кроме военной, перестала развиваться. Благословенная земля превращалась в груду руин. К тому же природные катастрофы, обрушившиеся на княжество, еще больше ухудшили сложившееся положение. То землетрясения, то ураганы, то неурожай. Княжеская казна стала пустеть и платить за свои прихоти правящему Дому стало категорически нечем. Люди, не привыкшие к подобному образу жизни, стали злы и только и ждали любого малейшего повода, чтобы выйти на улицы.
- И посреди этого хаоса лэрд Эардоре, занимающийся воспитанием ребенка, - съязвил Дим, - так и хочется смахнуть слезу умиления.
- Я держал под контролем все, что происходило в государстве. Однако понимал, что Кари не остановить в ее безумной жажде разрушения. К сожалению, она не смогла стать достойной наследницей своего великого брата и устремленного отца. Иасион был прав, он лучше знал свою сестру и
