видел, что трон и власть – не для нее.
- Что мешает тебе свергнуть Кари? Ты же сам сказал армия на твоей стороне, многие тебя поддержат.
- Огонь междоусобной вражды спалит Мюрджен вернее всякой войны с Астрэйеллем. Имперцам же останется лишь поднести тарелочку с золотой каемочкой, и мы свалимся на нее, готовые к употреблению. Я – не враг своему дому.
- И что же требуется от меня? – Димостэнис язвительно усмехнулся.
- Стать князем Мюрджена. Кари совершила ошибку, когда во время скрепления вашего союза не ограничила твои права, как правителя.
Дим покачал головой.
- Она не совершила ошибку, и ты это прекрасно знаешь, - резко прервал он Эардоре, - по-другому она не могла. Ей надо было посадить на трон Серебряного. Отдать дань прошлому и показать, какая она молодец, что вернула княжеству истинного правителя. Просто она уже решила, что ни на ее троне, ни в этом мире я долго не задержусь.
Как обычно на подобные провокации князь не отреагировал.
- Как бы там ни было, ты имеешь право управлять страной наравне с ней, - продолжил он мысль, к которой так долго готовил Дима.
- И ты думаешь, что даже если я соглашусь на это, то буду делать это по твоей указке? Выставишь свой счет, и я стану твоей марионеткой?
Лэрд закатил глаза.
- Ты слишком непредсказуем, никакие нити не выдержат. Однако даже неуправляемый ты меня устраиваешь больше, чем Кари, разрушающая наш дом.
Раз князь даже снизошел до того, чтобы просить о помощи, значит его терпение уже на грани, и он так или иначе сделает, что намеревается.
- Вам нужна моя помощь, ваша светлость? - усмехнулся Димостэнис, вспомнив, что не так давно Эардоре его самого поставил в подобное положение.
Что ж иметь в должниках лэрда - не плохое подспорье. Тем более, когда это нисколько не противоречит его личным планам.
- Но я хочу получить кое-что взамен.
Янаур вопросительно выгнул бровь.
- Я хочу знать, кто убил мою сестру.
Князь некоторое время молчал, не отводя взгляда от собеседника. Дим легко прочел в глазах лэрда, что тот знает правду. Ту же самую, которую знал и он сам. Только вот скажет ли? Своеобразная проверка союзничка «на вшивость».
- Это было выгодно обеим сторонам, - наконец медленно произнес Янаур, - я не смог отыскать точных следов.
Димостэнис усмехнулся. Приятно не обманываться в друзьях, а во врагах тем более.
- Определитесь на чьей вы стороне, ваша светлость. Это последний раз, когда терплю ваше двуличие.
Все было сказано. Позиции обозначены. Враги, союзники, друзья определены. Впрочем, последних не было. Что же! Отрицательный результат, тоже результат. Пора было уходить. Осталось нанести последний штрих в намеченной игре – и в путь.
Часть 9
Глава 16
- Что здесь происходит?!
Разгневанный голос княгини Мюрджена эхом взвился в полупустом зале. Димостэнис оторвался от созерцания витражных окон и с тоской во взоре посмотрел на правительницу княжества.
- Что ты себе позволяешь?
Разгневанной фурией княгиня влетела в малую залу собраний. Дим уже было открывший рот, чтобы начать оппонировать своей избраннице, вдруг понял, что гнев ее высочества направлен не на него.
- Где мой сын? Какое право ты имел забирать его из дворца без моего разрешения?
За княгиней в залу вошел эсса Лорик, а чуть позади четыре гвардейца в мундирах княжеского Дома.
- Простите, ваше высочество, - тихо ответил лэрд, - такова воля его отца.
- Вы забываетесь, ваша светлость, - надменно задрала подбородок Кари. – Вы ему никто.
- Это была моя воля, - произнес Димостэнис, беря общение с княгиней на себя. - Я же отец. Мне показалось, что тонкая ранимая психика ребенка находится в большой опасности из-за твоего постоянного давления на еще неокрепший организм и неправильного подхода к его образу жизни. Поэтому я решил, что мальчику надо некоторое время побыть вдали от двора и попросил князя Эардоре найти для него тихое местечко, где он сможет спокойно расти и развивать в себе полноценную личность, что является незаменимым качеством для будущего правителя.
Кари понадобилось какое-то количество времени, чтобы понять произнесенные слова. Она медленно повернулась к Димостэнису. Было видно, что правительница Мюрджена явно потеряла дар речи и для убедительности даже сделала несколько движений челюстью, но так и не смогла произнести ни слова.
- К тому же, раз уж наша встреча состоялась чуть раньше, - продолжил Дим, не меняя менторского тона, - хочу отметить, что воспитание нашего сына является не единственным пунктом, по которому у меня к тебе есть претензии. Я успел ознакомиться с текущей ситуацией в государстве и многочисленными проблемами, свалившимися на княжество и пришел к выводу, что за время моего отсутствия дела пришли в полный упадок. Пока не смог понять точно, что стало причиной всех свалившихся на Мюрджен бед, то ли твое неумение управлять страной, то ли халатность твоего ближайшего окружения, может…
Димостэнис вдруг понял, что ему труднее стало говорить из-за обрушившейся на него тишины. Люди в зале пытались даже не дышать, чтобы вдруг не привлечь к себе никому ненужного в данный момент внимания.
- Ты что о себе возомнил? – свистящим шепотом произнесла княгиня. – Это он заморочил тебе голову? - женщина, не глядя ткнула пальцем в сторону лэрда. - Вы думаете, я ничего не знаю? О представлении, которое было разыграно в центральном парке, так называемое «хождение в народ», о вашем постоянном общении, о недовольстве бывшего главного везеря и его сторонников политикой, которую ведет их правительница. Самое главное о готовящемся заговоре?
Она презрительно скривилась.
-Князь Эардоре, - произнесла княгиня, не поворачивая голову в сторону того, к кому она обратилась, - я обвиняю вас в заговоре против правящего Дома и попытке переворота. Вы арестованы и будете преданы суду.
Димостэнис видел, как Кари сделала знак рукой гвардейцам, указав на лэрда. Она на самом деле что-то знала и была готова к предстоящей встрече. Ее внутренняя разведка на этот раз сработала как надо и судя по самодовольной улыбке Лорика, мелькнувшей на его лице, он явно был удовлетворен своими действиями и их результатами.
- С тобой же, - она вновь бросила яростный взгляд на Дима, - у меня разговор будет короткий. Я тебя предупреждала и даже дала возможность вновь красиво исчезнуть. Видимо, ты не понял всей моей доброты и хорошего к тебе расположения,
