у них был главный. Возможно даже тот самый младший отпрыск благородного, но сгинувшего Дома, о котором рассказывал лэрд. Так или иначе при звуке его голоса, остальные замерли, благоразумно решив, что раз старший говорит с незваным гостем, значит пока рановато отправлять того в Бездну.
- Сказать, что вы совершаете ошибку и предложить альтернативу вашим планам.
Благородному отпрыску было от силы аров тридцать. И Диму не было знакомо его лицо. Однако то, что он выходец из знатного рода мог не увидеть разве что слепой. Длинные светлые волосы, горделивая посадка головы, надменные веки, тонкая линия носа. От баловня судьбы его отличали глаза. Вернее, взгляд. Суровый и беспощадный взгляд человека, разучившегося ждать от жизни чего-либо хорошего. И тонкая причудливая сетка шрамов, словно прорисованная по всему лицу. Дело рук мастеров его величества? Дим и сам имел возможность убедиться в их искусности и мастеровитости в работе, так сказать, с человеческим ресурсом.
- И кто же ты? – тяжелый взгляд медленно прошелся по Диму, изучая.
- Я? – Димостэниса Иланди такими взглядами было не пронять, в игре в подобные глазелки он всегда был мастером. – Девэра. Слышали обо мне?
По тому, как скривились губы благородного, он понял, что слышали.
- Я предлагаю вам свою защиту и покровительство.
Циркачи переглянулись между собой, не скрывая язвительных ухмылок. На лице же их старшего не дрогнул ни один мускул. У этого нервишки явно было покрепче.
Дим вытащил из кармана куртки белый платок и провел им по лезвию клинка, оставляя на тряпице следы крови. Бросил на землю меч, а на него импровизированное знамя освободительной армии.
- И призываю вас всех встать под мои знамена.
Обвел взглядом притихших людей. Еще как слышали и о девэре, и о символе перемен, и скорее всего поняли, кто он такой. И явно пребывали в замешательстве.
- Я вернусь завтра в это же время. Я хочу говорить с вашими старшими, - Дим не стал больше давить, давая время на раздумья.
Коротко кивнув, накинул на голову капюшон, пошел к реке. Оставалось лишь надеяться, что те не укоренятся в мысли, что убить его легче, чем прийти к согласию, иначе придется вновь преподавать урок почтения. Впрочем, судя по реакции циркачей без урока не обойтись. Пусть будет так. В конце концов он заявил о своем лидерстве. К сожалению, в их мире право быть первым почти всегда приходится доказывать силой. Может быть его и вправду стоит изменить?
Часть 10
Глава 18
Который день погода в Астрэйелле стояла сухая и теплая. Ночи были ясные, а звезды давали достаточно света, чтобы можно было увидеть все вокруг на расстоянии вытянутой руки. Сейчас Дима больше обрадовал бы туман и морось, ползущая с небес и заслоняющая обзор. Однако приходилось принимать окружающую действительность такой какой она была. Что оставалось еще? Разве что в который раз удивиться тому, что мир сошел с ума и в сезон непогод радовал жителей империи неожиданным теплом.
Димостэнис стоял в тени деревьев реликтовой рощи и не сводил глаз с темного силуэта дома с редкими светящимися окнами. Впрочем, хозяйская часть вся была темной, огневики светились в пристройках челяди и на кухне. Много аров назад, когда он в первый раз залез в жилище Дайонте у него была с собой точная карта имения, сейчас же лишь память подсказывала путь, но он даже не сомневался в его правильности и в том, что ноги приведут его туда куда надо. Больше Дима тревожила тишина и спокойствие. После такого шумного нападения и разгрома дома Клита, одного из первых лиц в государстве, кто станет так спокойно спать, доверяя свою безопасность лишь покрову ночи. Время на то, чтобы выяснить кто теперь хозяин бывшего имения Дайонте не было. К тому же информация была не столь важная. Главное сейчас понять – это ловушка? И дом затих в ожидании своей жертвы, как хищник перед прыжком. Или же – это паранойя. Откуда Аурино может знать, что Дим придет за кодексом. Кто вообще знает об этом дневнике его далекого предка и какую ценность он хранит в себе?
Димостэнис выдохнул и сбросил дикое напряжение. Прячась сколько это было возможно за деревьями, он приблизился к имению. Он отлично помнил, что через хозяйственные постройки можно попасть в дом. Затем надо будет пройти через кладовые и кухню, выйти к малой приемной зале и галерее предков, а там уже и библиотека.
Память не подвела и вскоре за спиной остались и хозяйственные пристройки, и кухня, и малая зала, которая превратилась в оружейную комнату, да и галерея предков утратила свой лоск и вместо портретов семьи Дайонте ее стены теперь украшали картины масштабных сражений да мрачные сцены хаоса и разрушений. Дим хмыкнул. Ну и вкусы у нынешнего хозяина благородного дома. Оставалось лишь надеяться, что хранилище книг – основное богатство уже несуществующей семьи, осталось не тронутым и ждет его на прежнем месте. Не дойдя несколько еров до заветной двери, Димостэнис развернулся и быстрыми шагами направился в противоположную сторону. Сюда он пришел не только за кодексом.
Страж спал, удобно устроившись на столе, который он использовал вместо лежанки, подстелив под голову сложенный валиком плащ. И это был единственный намек на какую-либо охрану в большом доме. И все же: нынешний хозяин так уверен в своей силе или просто не умеет оценивать реальность существующей угрозы?
В подвалах стояла тишина. Многочисленные клети, предназначенные для заключенных, были пусты. Димостэнис зажмурил глаза на несколько мгновений и снова открыл, подстраиваясь под темноту. Интересно для кого у Дайонте было такое количество тюремных мест? Или это опять нововведение нынешнего хозяина дома? Впереди замаячило тусклое пятно света, идущее от слабенького огневика. Димостэнис прибавил шаг.
- Пришел, - произнес голос, как только он вступил в освещенную полосу. Впрочем, света было настолько мало, что Дим с трудом различал даже силуэт пленника. Однако голос у Талала Дайонте оставался прежним. Ары заточения не стерли в нем ни едкости, ни гордыни, ни ненависти. – Я тебя ждал, Серебряный.
Интересно, что чувствует человек запертый в подвале собственного дома? Как это - каждый новый день слушать отголоски чужой жизни, зная, что ты всего лишь узник, среди холодных сырых стен, которые еще помнят тебя, как хозяина?
- Соскучились? - колко спросил Дим.
Глаза чуть привыкли к тусклому освещению, и он смог увидеть иссохшуюся, чуть ссутулившуюся фигуру человека, стоящего посреди маленькой
