— Ничего общего с Безумным Олафом, — ответила она, качая головой. — Хотя пахло от него как — то странно…
— Странно? Как? — одновременно спросили Феликс и сержант.
— Какие — то духи, вроде тех, что обычно используют шишки, но покрепче. Похоже на те специи, что можно купить на Перечном рынке. Кора…, коримса…, корипа…
— Может, корица? — помог ей Феликс.
— Да, то самое слово.
— Итак, мы ищем высокого смуглого мужчину, одевающегося, как аристократ, и пахнущего корицей, — саркастически подытожил сержант.
Теперь он явно полагал, что Феликс попусту тратит его время. Он разглядывал Феликса, словно прикидывая, не арестовать ли того на всякий случай.
— Где ты был прошлой ночью, незнакомец? — поинтересовался сержант.
Феликс был рад, что у него имеется хороший ответ.
— Во дворце, — ответил он. — Возможно, тебе стоит спросить об этом князя, когда там окажешься.
Сержант сразу же сделался слегка более уважительным, но лишь слегка. Феликс понимал, что тот гадает, не подшучивают ли над ним. Помимо прочего, какова вероятность, что некто неряшливо одетый, вроде Феликса, мог обедать вместе с правителем второго по значению города — государства Кислева?
— Возможно, ты захочешь сопроводить меня во дворец и удостовериться в моих словах? — спросил Феликс.
Он был уверен, что события развиваются в его пользу. После их героического сопротивления на стенах и победы над Ареком Коготь Демона, его, Готрека и Снорри Носокуса чествовали, как героев. По правде говоря, Феликс понимал, что такой приём был оказан ему лишь за компанию с гномами. Те, помимо прочего, доказали, что до сих пор являются лучшими и единственными союзниками кислевитов в их борьбе. Для снятия осады воздушный корабль гномов сделал больше, чем объединённое Господарское войско.
— В этом нет необходимости, — после долгой паузы произнёс сержант. — Пошли, отнесём этот труп к погребальным кострам.
Феликс и Нелла обменялись взглядами, и каждый пошёл своей дорогой.
Макс Шрейбер осматривал огромный банкетный зал, гадая, закончится ли когда — нибудь празднество. Похоже, кислевитам нравится отмечать свои победы обильным пиршеством и бесконечными тостами. А ему, похоже, едва ли удастся поспать перед тем, как его разбудят на очередной круг грандиозной пирушки. Живот настолько раздулся, что Максу казалось, что он лопнет. К счастью, после того неловкого происшествия между ним и Ульрикой в Карак Кадрине Макс решил пить только воду, и придерживался своего решения. Что дало ему возможность поизучать окружавших его кислевитов. Давно уже ему не приходилось оказываться в столь благородной компании.
На почётном месте во главе стола, обычно занимаемом самим князем Праага, восседала царица Кислева Ледяная Королева Катарина, холодная и безупречно красивая женщина с глазами, напоминающими голубые льдинки. Сегодня её волосы были цвета зимней стужи. Макс знал, что их цвет меняется по её прихоти. Было нечто не совсем человеческое в её идеальных лице и фигуре, красотой напоминающих нестареющее скульптурное изваяние, и на царице, похоже, никак не отразились два дня пиршеств и возлияний. Глядя на неё, Макс легко готов был поверить в россказни о нечеловеческой крови, которая, как говорят, течёт в жилах царского рода Кислева.
Что бы ни выступало источником её красоты, оно же наделило царицу вызывающей страх аурой магической мощи. Будучи сам волшебником значительной силы, Макс был способен распознать мощного мага при встрече, и царица, несомненно, была таким магом. «Нет, — подумал он, — это не совсем так. Сила царицы также отличается чем — то странным и не совсем человеческим». Он ощущал её не так, как всех остальных волшебников — людей, когда — либо ему встречавшихся, а когда он пустил в ход своё магическое зрение, то увидел окружавшие её водовороты энергии, тоже отличающиеся от тех, что сопутствуют магам — людям. Холодная голубая аура царицы, казалось, распространяется наружу далеко за пределы поля зрения Макса. Узоры магической энергии кружились вокруг неё, словно снежные хлопья в пургу. Словно она напрямую соединена с холодной энергией своей земли. Макс сомневался, что в магии, которой пользовалась царица, есть что — либо изысканное, однако понимал, что та эффективна, словно таран. Откуда — то она черпает значительную энергию.
Похоже, царица ощутила внимание Макса, и обратила на него свой холодный изучающий взгляд. Он слышал слухи о ней, как и о легионе её любовников, и не испытывал особого желания устанавливать их истинность. Он поспешно отвёл взгляд. Словно прочитав его мысли, царица ответила слабой насмешливой улыбкой. Макс провёл рукой по бороде, чтобы скрыть румянец, выступивший на его щеках. Он ещё не привык к развязности кислевитских женщин. Они весьма отличались от дам его родины, Империи.
Глаза Макса инстинктивно отыскали Ульрику. Она сидела через стол от него, рядом со своим отцом, здоровенным пожилым боярином Пограничья Иваном Петровичем Страговым. Глядя на эту пару, Макс удивлялся, как получилось, что отцом такой стройной и привлекательной женщины оказался кряжистый, смахивающий на медведя мужик. Иван Страгов был великаном, огромным в плечах и с почти столь же огромным животом. До пояса спускалась его длинная борода, напоминавшая гномью. На лишённом волос лбу блестел пот. В огромном кулаке он сжимал глиняную пивную кружку. В столь массивной, похожей на окорок руке та выглядела немногим крупнее изящного винного бокала.
В противоположность отцу, дочь была стройной, как клинок, с высокими скулами и широко расставленными глазами. Пепельно — белые волосы были коротко стрижены, на манер мужских, а держалась Ульрика с грацией танцора. На ней была рубашка и штаны для верховой езды, как и подобает истинной дочери одного из крупных коневладельцев Кислева. Она смеялась и обменивалась шутками с отцом, подобно любому простому воину, а её остроты вызывали громкие раскаты хохота, от которых брюхо старика колыхалось, словно пудинг.
Сидящий рядом с Максом князь, высокий мужчина угрюмого вида с длинными свисающими усами и впалыми щеками, склонился вперёд, чтобы наполнить вином кубок царицы. Глаза князя светились необычным блеском, и Максу пришли на память слухи о том, что Энрик не вполне нормален. Что неудивительно — управление населённым призраками Праагом даже самого здравомыслящего человека способно привести за грань рассудка. Казалось, что с того момента, как его брат погиб от рук хаосопоклонников, князь сделался ещё угрюмее и язвительнее, чем обычно. «Известна ли князю теория Феликса Ягера о том, что его брат сам был членом секты хаоситов?» — гадал Макс, понимая, однако, что вряд ли когда — либо это узнает. Кто рискнёт задать такой некорректный вопрос столь высокопоставленному аристократу? Не Макс, это уж точно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
