Он шумно выдохнул воздух:
— Ты и правда ослабела разумом… Да затем, что когда из этого дурацкого плана с Омегой ничего не выйдет — а из него точно ничего не выйдет, потому что это мракобесие! — ты окончательно пропадешь. Я не хотел твоего разочарования и твоей гибели. Уж лучше бы ты жила надеждой отыскать пастушка, тогда у тебя хотя бы оставалась цель…
— Это глупо.
— Как все, что делали вы с фондаторе Калиостро, ухитрившись вовлечь во все это даже самого президента…
— Ты смеешь оценивать поступки синьора?!
— Да, я смею оценивать его поступки. Наверное, он уже слишком одряхлел для своей должности…
— Не хочешь ли ты занять его пост? — уколола его Джо, сузив глаза.
— Нет. И никогда не хотел. И я уже давно не жду твоей взаимности. То единственное, к чему я еще испытываю хоть что-то — это твое душевное состояние. Уж пусть оно будет таким, как эти двадцать лет, чем из-за неудачи ты впадешь в черную депрессию и закончишь свои дни, водимая Луисом к психиатрам! А теперь давай, зови парней, арестовывайте меня, блокируйте, убивайте — я сказал все, что давно хотел сказать…
И с тех пор он не произнес больше ни единого слова, похожий на посаженного в клетку дикого зверя, который отказывается есть и пить и, равнодушный ко всему, умирает от тоски…
* * *
На голограмме перед Эфием и Эфимией-Нэфри появилась Паллада.
— Мы в Лхасе, скоро будем на месте, и вы тоже уже можете выдвигаться к Пирамиде, — сказала она. — Как вы там?
— Нормально, — ответила девушка. — Мы в Луксоре, все отлично. Жарковато здесь только. В точности как у нас дома…
— У нас дома? А, ну да! Поняла! Ну, до связи.
Всего через сорок минут они с Эфием добрались до Пирамиды Путешествий. Клеомедянин с восхищением смотрел на величественную постройку, перламутровым блеском переливавшуюся под лучами свирепого солнца.
— Какая она… — пробормотала Эфимия-Нэфри.
— …красивая! — выдохнул Эфий.
— Ты тоже здесь впервые?
— Да. Не доводилось… Я в Чолуле был, на принимающем портале, а здесь и в тибетском еще не бывал…
— А зачем ты идешь со мной?
— Это долгая история. Может быть, мне удастся помочь одному нашему путешественнику выбраться из ваших краев… Пока господин Калиостро ничего не знал о тебе, они ломали голову над устройством, которое могло бы перекинуть меня с трансдематериализатора не в мою внутреннюю вселенную, а в мир причины этого мира. Твое появление решило все: человек оттуда становится проводником. Это сработало девятнадцать лет назад, и уже без сомнения, что сработает и теперь. Правда, я не знаю, чего мне ждать, ну да как-нибудь выкручусь…
После жары, от которой плавились скалы западного берега Нила, прохлада Пирамиды казалась раем. Регистрация прошла очень буднично, как на авиарейс, но когда Эфимия-Нэфри произнесла имя деда, «синты» и администратор встрепенулись:
— Специальная отправка! Проходите в бокс, вам придется немного подождать, там сейчас идет важная отгрузка, но мы вас отправим в лучшем виде! — заверили Эфия и Нэфри.
— «В лучшем виде» звучит утешительно, — сказала девушка, усаживаясь в боксе и прикладываясь к горлышку бутылки с водой. — Что ты так смотришь? — она улыбнулась.
Эфий немного смущенно покачал головой.
— А-а-а, понимаю! Экая ветреница эта ваша Эфимия — сколько мужских голов вскружила в семнадцать лет! — пошутила Нэфри. — Ты не возмущайся, я ей все равно ничего не скажу: не успею.
— И на том спасибо.
— Ты дашь мне знать, если я по какой-то причине тебя там не узнаю? Вот вдруг у меня откажет память об этом путешествии?
— Я постараюсь. Если у меня тоже ничего не откажет…
Они нервно засмеялись, и тут в дверях возник «синт», приглашая их за собой. Эфий протянул ей руку и вытянул из кресла. Нэфри игриво подтолкнула его плечом:
— Держись, солдат, мы сделаем это!
Но она мелко задрожала, когда они поднялись на круглую платформу и когда глубоко под полом зашумело неизвестное устройство. «Все хорошо!» — мысленно шепнул ей Эфий.
Нэфри крепко прижалась к нему и что было сил зажмурила глаза.
Он снова увидел яркий свет и каких-то людей, как во время прошлого перемещения. Или не людей? Клеомедянин не успел рассмотреть. Нэфри рядом уже не было. Все это длилось секунды, а потом померкло.
Ощущения были незнакомыми. Он будто всплывал откуда-то со дна, где до этого спал крепким сном, и начинал спросонья что-то различать, а потом снова засыпал. Шумы урывками достигали его слуха. Видения проходили чередой снов и реальности, путались во времени.
Первое отчетливое было загадочным и необъяснимым.
Эфий обнаружил себя парящим посреди круга белых камней. Это было как во время перехода в «тонкий» мир. Он заметил человека и переместился к нему, но, разглядев ближе, изумился: перед ним в траве на коленях стояла Джоконда, заметно постаревшая со времени их последней встречи у флайера и странно одетая. Но Эфий узнал ее, услышал невнятное бормотание: она кому-то молилась.
«Ты ко мне или за мной?» — отчетливо прозвучало в его сознании.
Что-то было не так. Он взлетел ввысь и увидел верхушки деревьев, увидел незнакомые горы, водопады и реки.
Женщина поднялась и побрела куда-то в чащу. Он видел только, как она вошла в стоявший особняком домик в виде конуса, выложенного из камней, но спуститься и посмотреть, что это за дом, не успел. Все поплыло, очнулся он позже. На этот раз был ранний рассвет, когда глаза только-только начинают видеть все, что вблизи, но звезды еще светят в небе. Когда-то он вставал в это время и отправлялся пасти стадо…
Эфий лежал все на тех же белых валунах. Рядом с его лицом сидела оцепеневшая ящерица с длинным ошипованным хвостом.
Та женщина снова молилась невдалеке, простирая руки к небесам. Она была еще больше похожа на Джоконду и даже, кажется, помолодела вровень с нею…
«Ты ко мне или за мной?» — повторился вопрос, а черные глаза безошибочно отыскали его, стоило Эфию подлететь ближе.
«Я не знаю, что ты хочешь услышать», — ответил он.
«Я позвала тебя, но ты ко мне или за мной?» — в мыслях женщины бурлила тревога.
«Не знаю».
На восходе они пришли в поселение. Пришла она — Эфий лишь перемещался вслед за нею, изредка пропадая и возвращаясь. Ее встретили жители, окружили и проводили к дому в центре деревни. Эфия не видел никто.
Она поднялась в каменную пирамидку, добрела до свободной постели и, упав на нее, тут же заснула. Эфий понял, что больше он не волен странствовать и должен быть рядом, а потом снова провалился в небытие.
