Печаль переполняла меня, но я была так голодна, что не могла усидеть на месте и пошла поискать что-нибудь съедобное под деревьями. Я нашла шесть желудей и два каштана, и это меня немного подкрепило. К вечеру я собрала немного хвороста, чтобы не пришлось мерзнуть, но, когда настало время ложиться спать, мне приказали уйти из вигвама, потому что к ним должны были прийти гости. Я сказала, что не знаю, куда мне деваться — стоит мне уйти в другой вигвам, как они сразу рассердятся и пришлют за мной. Тогда один из них вынул нож и крикнул, что проткнет меня, если я сейчас же не уберусь прочь. Мне пришлось подчиниться этому грубияну, и я вышла прямо в ночь, не зная, куда идти. Потом, спустя какое-то время, мне довелось увидеть этого малого в Бостоне. Вместе с другими такими же он расхаживал по городу, выдавая себя за дружественного индейца.
Я зашла в один вигвам, но мне сказали, что для меня нет места; в другом повторилось то же самое. Наконец какой-то старый индеец позвал меня к себе, а его скво дала мне немного земляных орехов. Она предложила мне шкуру, чтобы подложить под голову; в вигваме горел яркий огонь, так что с Божьей помощью в ту ночь у меня был теплый, удобный ночлег. Наутро другой индеец позвал меня переночевать в его вигваме и дал шесть земляных орехов.
Мы находились в двух милях от реки Коннектикут и утром отправились к реке собирать земляные орехи, а к вечеру вернулись обратно. Я шла с большим грузом на спине, потому что индейцы, по своему обычаю, забирают с собой все свои пожитки, даже если уходят на небольшое расстояние. Я пожаловалась, что от такой тяжести до крови растерла спину, на что в ответ услышала «утешение»: «Голова отвалится — тоже не важно! »
Переход тринадцатый180И вот вместо того, чтобы двигаться в направлении залива (как мне того хотелось), пришлось, пройдя пять-шесть миль вниз по реке, углубиться в густые заросли. Там мы прожили около двух недель. В это время одна индианка попросила сшить рубашку для ее ребенка и за это угостила меня супом с измельченной древесной корой; чтобы сделать похлебку вкуснее, она добавила в нее горсть гороха и немного поджаренных земляных орехов.
Я уже довольно давно не видела своего сына и спросила о нем одного индейца. Тот ответил, что хозяин Джозефа уже поджарил мальчишку, все ели, и ему самому тоже достался кусок, толщиной в два пальца; мясо было вкусное. Господь помог мне сдержаться! Я знала об ужасной приверженности индейцев ко лжи, знала, что среди них нет ни одного, чья совесть вынуждала бы говорить правду.
Однажды, лежа в холодную ночь у огня, я отодвинула в сторону толстую ветку, которая загораживала от меня тепло. Хозяйка подтолкнула эту ветку на прежнее место. Я подняла голову и посмотрела на нее. Тогда она, схватив горсть золы, бросила ее мне в глаза. Я думала, что ослепну, но за ночь слезы и вода вымыли грязь, и к утру мне стало легче. После этого случая и многих, подобных ему, я могла бы, пожалуй, сказать подобно Иову: «Помилуйте меня, помилуйте меня вы, друзья мои; ибо рука Божия коснулась меня»181.
Мне вспоминается, как часто, сидя в вигваме и задумавшись о прошлом, я вдруг вскакивала и выбегала, забывая, где я и что со мной, но стоило только посмотреть вокруг — и память возвращалась ко мне. Это напоминало мне слова Самсона: «… Пойду, как и прежде, и освобожусь. А не знал, что Господь отступил от него»182.
Я уже стала думать, что все мои надежды на освобождение рухнули. Сначала я надеялась на английскую армию, на то, что солдаты придут и отобьют меня у индейцев. Напрасно! Потом я надеялась, что окажусь в Олбэни, но эти надежды тоже не оправдались. Думала, что меня продадут моему мужу, как обещал мой хозяин, но он ушел, а я осталась и теперь совсем пала духом.
Я попросила у хозяйки разрешения пойти собрать немного хвороста. Просто мне хотелось побыть одной и открыть свое сердце перед Господом. Я взяла с собой Библию, но на этот раз не нашла в ней утешительных слов, которые всегда поддерживали меня. Для Господа так легко высушить и этот источник! И все же я должна сказать, что во всех моих печалях и несчастьях Господь не покидал меня и не допустил, чтобы мое нетерпение излилось в мыслях о несправедливости Его ко мне. Я знаю, что Он возложил на меня ношу меньше, чем я того заслуживала. Позже я как-то перелистывала Библию, и Господь подсказал мне слова Священного Писания, которые немного подбодрили меня: «Мои мысли — не ваши мысли, не ваши пути — пути Мои, говорит Господь»183, а также стих пятый 36-го псалма: «Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит».
В это время с победным кличем прибыли индейцы из Хэдли; они убили трех англичан и привели пленника по имени Томас Рид. Индейцы сразу собрались вокруг него плотным кольцом и накинулись с вопросами. Мне тоже хотелось подойти к нему. Когда я наконец подошла, он горько плакал, полагая, что его скоро убьют. Я спросила одного индейца, собираются ли они убивать своего пленника, и тот ответил, что нет. Это немного подбодрило несчастного, и тогда я спросила его о моем муже. Он сказал, что видел его как-то в заливе и был он здоров, но печален. Из этого я поняла (хотя подозревала и раньше), что все разговоры индейцев о моем муже были ложью и пустым хвастовством. Одни говорили, будто он мертв, убит индейцами; другие уверяли, что он снова женится и что сам губернатор настаивает на этом, ибо его убедили, что я уже мертва. Одним словом, все эти дикари — лгуны и так похожи на того, кто явился источником всякой лжи184.
Как-то раз, когда я сидела в вигваме, ко мне подошла служанка Филипа с ребенком на руках и попросила дать ей кусок моего фартука, чтобы сделать ребенку накидку. Я отказалась. Вмешалась моя хозяйка и приказала мне отдать кусок фартука, но я опять сказала: «Нет! » Служанка пригрозила, что сама оторвет кусок моего фартука, если я не соглашусь, а я ответила, что в таком случае разорву ее одежду. Тут моя хозяйка вскочила, схватила большую палку и попыталась меня ударить. Я отскочила в сторону, и палка запуталась в подстилке вигвама. Пока хозяйка ее вытаскивала, я подбежала к служанке и отдала ей весь мой фартук, так что буря на этот раз улеглась.
Узнав, что сын мой здесь, я пошла повидать его и сообщить добрую весть: отец его здоров, хоть и в большой печали. На это мой сын сказал, что тревожится за отца не меньше, чем за себя. Слова сына удивили меня. Мне казалось, на мою долю выпало столько бед, что вряд ли следовало беспокоиться о тех, кто находится в безопасности и среди друзей.
Джозеф рассказал также, что недавно его хозяин вместе с другими индейцами отправился было к французам за порохом, но по дороге напали могауки и убили четверых из их отряда, так что остальным пришлось вернуться. Я возблагодарила Господа за то, что сын остался у индейцев, а не был продан французам.
