в допросной, выключив камеры, или в кабинете Клиффорда, предварительно конфискуя колоду у стажеров и запасаясь чаем. В этом было уже что-то родное, как генетическая память об общем прошлом. В погоне за острыми ощущениями как-то раз они попробовали партию в шашки во внутреннем изоляторе. Это было незабываемо.
Азарт сыграл ключевую роль в формировании их взаимоотношений, которые сейчас можно было охарактеризовать как осторожное наставничество, подкрепленное постоянным соперничеством. Несмотря на отвратительный характер куратора, Нина замечала, как начинает открываться ему и в какой-то степени доверять. Ей было комфортно даже снять обувь в его присутствии, хотя она ни перед кем не обнажала ступни.
Но у всего свои границы. Одно дело – показать шрамы и рассказать историю их появления, совсем другое – выдать все о делишках, которые они с Отто проворачивали, или ситуациях, которым стали свидетелями. Все-таки коп есть коп, и граница эта еще относительно четкая.
О той стрельбе на промзоне Нина не обмолвилась и словечком, хотя знала, что Клиффорд в курсе события, и чуяла, что он разнюхивает. Намеки были, но он не настаивал. Может быть, и сам догадывался, что подопечная побывала на месте происшествия. Конечно же, догадывается, ведь там остались как минимум ботинок Отто и фонарик, оброненный им непонятно куда.
Нина молчала, потому что, во-первых, боялась лезть в чужие разборки (в том, что это именно они, сомнений не оставалось из-за настоящего оружия), во-вторых, была уверена, что полиция и без ее показаний во всем разберется (в конечном счете никого, кроме собак, они с Отто не видели, а о стрельбе и местные жители могли поведать), в-третьих, хотела поскорее забыть тот страшный вечер, когда сердце чуть не выскочило через горло от бега и паники.
При всей любви к риску и опасностям это приключение Нина ни за что не согласилась бы пережить снова. Тот, кто увел собак, больше не появился, к огромному облегчению, а отец оперативно приехал за ними и без лишних истерик отвез в больницу.
Детям требовались уколы, дезинфекция ран и укусов. Особенно Отто. По пути Нина поведала, что произошло, умолчав, конечно, о стрельбе и возможной слежке. Матери они ничего так и не рассказали, чтобы не переживала. Пришлось придумать версию, которая показалась правдивой при увиденных повреждениях – не только ей, но и родителям Отто. Отец девочки покрывал их, заботясь о достоверности легенды, и оставалось быть его вечным должником.
К большому удивлению, родители обеих сторон были слишком напуганы за детей, чтобы придумать какое-нибудь наказание. Обошлось – и слава богу. Так все и выветрилось. И только Нина с Отто знали всю правду о том вечере. Знали, не забывали, но упорно молчали, не желая вмешиваться еще больше, чем уже вмешались.
Пока Нина предавалась воспоминаниям и анализу своего нынешнего положения, которое, в общем-то, можно было назвать сносным, Клиффорд разобрался со всеми вопросами на сегодня и нетерпеливо выключал компьютер.
– Готова? – улыбнулся он, поднимаясь, и провел рукой по груди, машинально разглаживая черный галстук и черную полицейскую рубашку с десятком блестящих значков.
– Выигрывать – всегда, – моментально отозвалась Нина, тоже вставая и замечая, как затекли мышцы.
– Ну-ну, еще посмотрим, – осадил альбинос, хватая со стола папку. Он всегда так говорил и почти всегда проигрывал Нине.
Они спустились на подземную парковку и забрались в патрульную машину. Клиффорд ездил на ней, куда хотел и когда хотел, она заменяла ему обычный транспорт даже в нерабочее время. Папку Лоуренс бросил на заднее сиденье и завел двигатель. Снова взял работу на дом, – мельком подумала девочка.
Вместо того чтобы в очередной раз напомнить Нине пристегнуться (она никогда не видела в этом необходимости и начинала спорить), Клиффорд нагнулся к ней почти вплотную и, не касаясь тела, потянул и защелкнул ремень. Так ловко и быстро он это провернул, что девочка не успела осознать, что произошло. А офицер как будто и не обратил внимания. Видимо, до того устал от пререканий, что решил все сделать сам, быстро и без слов.
До торгового центра было десять минут езды. В любом другом случае Нина предпочла бы пройтись пешком, но не в этом. Когда она представляла, как идет по улице в сопровождении полицейского, и все оборачиваются им вслед, становилось не по себе. Противно даже как-то.
Клиффорд, кажется, вообще избегал пеших перемещений, и Нина догадывалась почему. Автомобиль экономил ему время, которое он впоследствии тратил на работу. Вряд ли офицер когда-нибудь гулял ради удовольствия. Подобные вещи не знакомы таким людям, как он. Но проблем со здоровьем или фигурой у него точно не было. Несмотря на стройность, подчеркнутую черной формой, была уверенность, что под ней скрывается довольно спортивное тело, как и подобает полицейскому.
Девочка открыто разглядывала андрогинный профиль, пока его обладатель выводил машину с парковки. Высокий лоб очерчен заметно отросшими волнами платиновых волос. Обворожительные руки с крупными белыми лунулами на ногтях небрежно держат руль, стеклянные глаза внимательно изучают дорогу. Спина, как всегда, прямая, а на лице ни одной эмоции. Прекрасная античная статуя, которую кто-то оживил, чтобы поиздеваться над обычными людьми.
Нельзя было не думать о внешности Лоуренса Клиффорда, глядя на Лоуренса Клиффорда. Не получалось.
Конечно, пока он не открывал рта, то являл собою миловиднейшую девицу. Таких красоток даже в старшей школе не сыскать. Сладкая привлекательность юности смертоносной иллюзией томилась в каждой внешней черте, вызывая такое ощущение, будто плавишься на солнце. И чем дольше смотришь, тем сильнее плавишься, прямо-таки растекаешься по земле.
Но Нина уже не так сильно обманывалась этим, как в самом начале. Существуют же в природе случаи мимикрии, когда опасный хищник маскируется под что-то безобидное, а может, даже привлекательное. Вот и у Клиффорда был камуфляж, удачно дарованный самой природой.
Не только низкий голос, но и манера держаться, выражаться, характер и повадки не соответствовали безобидному облику. Попервой это вызывало ступор, но со временем Нина привыкла к чудовищной пропасти между оболочкой и содержимым. А содержимое он демонстрировал все чаще, сам того не замечая. Нутро не оставляло сомнений в том, что перед тобою взрослый и серьезный мужчина, но кто бы мог подумать об этом с первого взгляда? Никто, решительно никто.
Каждый раз, как они играли, каждый раз, как он проигрывал, контактировал с коллегами, решал рабочие дела, Нина чуточку лучше узнавала, что за человек перед нею. Человек самый обыкновенный, со множеством недостатков и бурных страстей, которые он не старается унять. Потому что не видит смысла в жизни, если не будет потакать собственным прихотям.
Самовлюбленный, искушенный, эгоистичный,
