Быстро протиснуться назад сквозь засеки, ощетинившиеся наружу острыми занозистыми шипами, уже не получилось. Пришлось принимать бой. Наверное, никогда еще Олквин не дрался так яростно, как сегодня, спина к спине с женой. Работая сразу двумя саблями, она как-то ухитрялась прикрывать его с трех сторон одновременно. Рядом с ней силы казались неиссякаемыми — знакомое тепло не переставало напоминать о себе даже в эти напряженные минуты. Бенвор опомнился только когда вокруг них полегли все полтора десятка врагов. Сейчас, в запале, у него было такое чувство, будто вдвоем они запросто смогут прорваться через всю бангийскую армию.
— Адреналинчик, мать его, — выдохнула Джелайна. На ее скуле расплывался свежий синяк. Сплюнув кровью на снег, она пожаловалась: — Зуб выбили, скоты недоделанные.
Не успели они отдышаться, как снова пришлось удирать. От ворот в их сторону бежали несколько лучников. В землю у ног Бенвора ударила стрела с граненым наконечником — такие легко пробивали любую кольчугу.
— Нужно за что-нибудь спрятаться, — капитан стал оглядываться в поисках укрытия. Джелайна подняла со свалки какую-то старую дверь и выставила ее перед собой, закрывая от стрел себя и мужа. Импровизированный щит вздрагивал и гудел от хлестких ударов, но к счастью, ни один противокольчужный наконечник не мог пробить его насквозь. Бенвор схватил обломок бревна и принялся крушить им острые жерди, расчищая дорогу к лазу. Джелайна вцепилась в поперечные рейки двери, практически взвалив ее на себя, и медленно семенила следом.
До спасительной лазейки оставалось совсем немного, когда стрельба вдруг прекратилась. Бенвор осторожно выглянул и тут же спрятался. Лучники быстро отходили назад. Насторожившись, капитан выглянул снова — и похолодел. За время лучной стрельбы бангийцы собрали массивный прострел, уже заряжаемый коротким копьем.
— Скорее! — завопил он и одним ударом выломал последние жерди. — Бросай, это уже не поможет!
Бывает так, что перед лицом сильной опасности голова принимается работать как бы отдельно от тела. Вот и сейчас, Бенвору начало казаться, что время замедлилось. Все окружающее словно плыло во сне, но при этом каждая мелочь отчетливо врезалась в сознание. Вот Джелайна спрыгнула за ним в ров, поскользнулась на покрытом водой льду, потеряла равновесие и упала на четвереньки. Уже бесполезный «щит» ударил ее по спине и теперь не давал подняться. С трудом выпрямившись, Джелайна оттолкнула дверь от себя. Та на секунду зависла в вертикальном положении, а потом стала медленно заваливаться назад. До спасения оставалось каких-то десять шагов, но драгоценные секунды были потеряны.
"Щит" с сухим треском развалился пополам. Одновременно Джелайна коротко охнула, а Бенвор почувствовал удар и резкую боль. В его грудь наискось впился массивный железный наконечник того самого копья. Бенвор вскрикнул, но на боль он почти не обратил внимания, помертвев от ужаса. Пробив и расколов истыканный стрелами «щит», копье попало в спину Джелайне и прошило ее насквозь, вывернув наружу внутренности.
Ноги женщины подкосились, и она стала падать, увлекая мужа за собой. Пробивший толстое дерево и три кольчужных слоя наконечник застрял в груди Бенвора и отломился от расщепленного сильным ударом конца копья, а Джелайна осталась пронзенной древком, как вертелом.
Локти и колени разъезжались на мокром льду. Олквин пытался подтянуться поближе к жене, но задел торчащий из груди наконечник, и мышцы свело болезненной судорогой. Задыхаясь, он повалился на бок, барахтаясь в талом снегу и не видя лица Джелайны. Только торец сразившего ее копья победно задрался в алое небо и теперь чернел на фоне облаков, полосками затянувших стремительно исчезающий краешек солнечного диска.
Неровные, заполошные удары сердца, казалось, остались единственным звуком в мире. И вдруг словно прорвало и помчалось — крики, звон железа, ржание лошадей, топот, треск пламени… и какой-то странный, ни на что не похожий гул — нарастающий, будто издалека, водоворотом ввинчивающийся в барабанные перепонки.
Буквально в паре шагов от них стало твориться что-то невообразимое. Воздух помутнел и стал плескаться, как потревоженная вода. Образовавшийся на высоте четырех футов непрозрачный сгусток покрылся рябью, потом будто вывернулся наизнанку и выплюнул из себя наружу троих людей. Двое молодых мужчин — брюнет и рыжий, светловолосая девушка — все трое в знакомой черной форме. Едва коснувшись ногами земли, они слаженно развернулись в разные стороны, выхватывая из ножен… нет, не из ножен. В руках рейдеров появились предметы, точно опознанные капитаном по рисункам Джелайны — пистолеты. Резкие хлопки сопровождали каждое короткое движение, посылающее смерть вдогонку тем из бангийских солдат, кто не удрал сразу, едва узрев небывалое явление. Расстреляв всех врагов поблизости, пришельцы принялись внимательно озираться по сторонам.
— Тень Патруля, что здесь творится?! — по-английски воскликнул рыжеволосый, озираясь на полыхающие стены крепости.
— Время уходит, — одернул его брюнет. — Судя по сигналу маяка, радиус поиска — десять метров. Но как же… — он принялся испуганно вглядываться в лежащие повсюду трупы.
— Там! — крикнул рыжий, указывая в сторону Бенвора. Все трое сорвались с места, подбежали и опустились рядом с Джелайной. Блондинка ахнула, разглядев окровавленное копье.
— Джа, ты слышишь меня? — брюнет склонился ниже и пощупал шею Джелайны.
— Жива? — нетерпеливо воскликнула блондинка, вцепляясь в руку подруги. Парень кивнул.
— Еле-еле. Чуть не опоздали! — стараясь не задевать древко копья, он быстро поднял Джелайну под мышки, крепко прижал к себе и скомандовал: — Драйверы!
Бенвор попытался позвать их, но смог только захрипеть, а все тело будто налилось свинцом. Не обращая на капитана никакого внимания, рейдеры встали рядышком. Воздух снова начал плескаться, утягивая пришельцев в никуда. Когда диковинное волнение утихло, Олквин какое-то время из последних сил еще продолжал вглядываться в темноту, озаряемую вспышками на пылающей крепости, пока не понял окончательно, что никто уже не вернется. Только тогда он потерял сознание.
Глава 32
Капитан очнулся оттого, что кто-то пытался его поднять. Было холодно, адски холодно. Люди шепотом переговаривались в темноте.
— Этот тоже живой.
— Клади с краю. Да тихо ты, заметят.
От резкой боли в ране рассудок Олквина снова померк. Потом капитан лишь смутно чувствовал, как волокуша под ним долго тряслась на ухабах, как его снова куда-то переносили. Чьи-то ловкие и осторожные руки извлекали наконечник копья и обрабатывали рану, и те же руки обтирали его лицо влажной тряпицей, когда он метался в горячке. Бенвор снова и снова звал Джелайну — и иногда ему казалось, что она отвечает, что это она опять рядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
