Олег выхватил «Народную Ростанию» из рук начальника Канцелярии и потряс ей в воздухе, потом небрежно бросил на стол. Листы газеты разлетелись по ковру. Народный Председатель принялся возбужденно ходить из угла в угол.
— Ну и чего ты раздухарился? — лениво спросил Бирон. — Можно подумать, не я, а ты у нас немец. Подумаешь, еще одна преподша научных основ Пути Справедливости. Ей такую фигню всю жизнь в башку вбивали. Ты-то чем удивлен? Институт забыл? Или в первый раз эту газетенку в руки взял, что ли? Там же все такие, на голову ушибленные.
— Если не считать той мелочи, что статья вышла через три дня после моего интервью в «Новостях», я ничему не удивлен, — зло буркнул Олег. — Первозванова – наверняка мелкая сошка, пустое место. Мне не интересно, что она вбивает в головы несчастным студентам. Мне интересно, какой хрен с горы дал указание поставить писульку в номер.
— А при чем здесь твое интервью? — насторожился Бирон.
— Ты его вообще читал? — Олег обошел стол и бухнулся в жалобно скрипнувшее кресло.
— Нет. Зачем? — начальник Канцелярии пожал плечами и сдержанно зевнул. — Мы же обговаривали содержание. А мелочи контролировать – на то у меня специальные люди есть.
— Содержание мы обговаривали. А вот детали ты не знаешь. А у меня там как раз есть пара фраз насчет «космополитизма». И о том, что пора пересматривать наши отношения с Сахарой в контексте изменившейся международной политической ситуации.
— Так, — Бирон насторожился. — Под рукой есть?
— Есть. Обрати внимание на пятый вопрос.
Олег выдернул из-под кипы бумаг помятый номер «Новостей» и кинул ему. Начальник Канцелярии на лету подхватил газетную тетрадку и зачитал вслух:
— «…современная Сахара разительно отличается от той, что была полвека назад. Классовая борьба пролетариата сделала свое дело: владельцы заводов и фабрик поняли, что им выгоднее жить в мире со своими работниками, чем постоянно бороться с демонстрациями и забастовками. Современное капиталистическое производство учитывает интересы не только собственников, но и наемных рабочих. Профсоюзы защищают права пролетариата настолько эффективно, что даже забастовки в настоящее время достаточно редки. Фактически капитализм мирно, эволюционным путем, инкорпорировал в себя многие идеалы Пути Справедливости. Полагаю, в относительно недалекой исторической перспективе можно говорить о конвергенции двух политико-экономических формаций, их схождении к одной исторической сущности, гармонично включающей в себя элементы обеих систем. Разумеется, и для народной экономики Ростании необходимо задействовать многое из южного опыта. Очень аккуратно, с учетом исторических реалий и далеко не все, но, тем не менее, задействовать.
Интеграция в мировую экономику на современном этапе чрезвычайно важна для нас. Закрывать глаза на то, что мир меняется, чрезвычайно опасно, и многое из ранее называвшегося „космополитизмом“, на самом деле требует переосмысления с современных позиций…»
— Ну ты даешь, фокусник, — усмехнулся Павел. — Разумеется, на тебя сейчас всех собак спустят. Ты-то на что рассчитывал после таких заявлений? Думаешь, Нарпред – и все, твори что хочешь? Знаешь, сколько по стране первозвановых? Сидящих на тепленьких местечках преподавателей политэкономии, инструкторов, профоргов, общественников и на прочих непыльных должностях? Десятки, а то и сотни тысяч, целая армия! Они в жизни полезным трудом не занимались, только другим рассказывали, как хорошо простому человеку жить у нас и как плохо – у них. А ты под них копаешь, почву из-под ног выбиваешь. Куда они пойдут в случае чего? Да они тебя в клочья порвут за свои зарплаты.
— Пашенька, — Олег наклонился вперед, губы искривила злая улыбка, — я не младенец. Я знаю все как минимум не хуже тебя. Надутого болвана, что у нас на истфаке на четвертом курсе научную философию преподавал, я до сих пор помню. И именно его я держал в голове, когда продумывал, что говорить нужно.
— Ну и что тебе не нравится? — осведомился Бирон. — Я так понимаю, именно такой реакции ты и ожидал, провокатор. От меня-то чего хочешь?
— Ожидал, — согласился Народный Председатель. — Да только не через три дня и не в центральной газете. Так что от тебя, друг мой любезный, мне нужна информация. Напряги оперативный отдел, пусть выяснит, кто на самом деле госпожа Первозванова, кто за ней стоит, кто дал указание напечатать письмо… Понял? А потом… — Он сделал движение, словно скручивал голову курице. — Если они хотят открытой войны, они ее получат. Устал я от подковерных игр. В конце концов, меня всенародным голосованием выбрали…
— При помощи Хранителей, — хладнокровно уточнил Бегемот. — Точнее, того кадра, который тебе в том мире явился. Жа… Жабо?
— Джао, — внезапно Олег как-то погас. Он откинулся на спинку кресла, его взгляд сделался сонным, напряжение сошло с лица. — Да, Джао. И Робин.
Бирон внимательно посмотрел на Кислицына.
— Все еще не отошел? — сочувственно спросил он.
— Да какое там отошел… — махнул Олег рукой. — Все думаю, может, еще раз у врача своими мозгами поинтересоваться. Не у Келукайне, а у кого еще. Может, я все-таки свихнулся, а? Инопланетяне, модели, эталоны…
— Я тебе одно повторить могу, что уже тысячу раз говорил, — Бирон скривился. — Если бы я своими глазами не видел Хранителей, если бы не просмотрел десяток кинушек из закрытых архивов на предмет их возможностей, я бы, возможно, и решил, что ты крышей поехал. А после кинушек… Короче, расслабься и выжидай. Только поаккуратнее с «такуналом». Еще подсядешь на колеса – вот подарочек выйдет Ведерникову сотоварищи! Нарпред-торчок – классный повод свернуть все реформы.
— С «такуналом» я завязал, — рассеянно сообщил Олег. — Думать мешает. Я другого понять не могу – как время в том мире и у нас соотносится? Сначала вроде бы один к одному шло, если по первым сливам памяти судить. А теперь, выходит, у нас быстрее? Вот блин! И сколько мне очередной серии ждать?
— Расслабься, — посоветовал Бирон. — Вообще не думай о них. Воспринимай как кино. А хочешь, я тебе настоящих фильмов подкину? Фантастических, сахарских? Там такие спецэффекты – жуть, на компьютерах рисуют. Там тебе не модельки на ниточках, как у нас. Ребята из первого отдела из загранкомандировки притаранили штук тридцать кассет на пятерых. Не нелегалы, мать их за ногу, а фарцовщики какие-то! Надо?
— Потом, — Олег встряхнулся. — Ладно, если у тебя дела, можешь топать. Не забудь, о чем я просил. Только потише там, неофициально выясняй. Может, Шварцмана подключить, а то он только зря казенные фонды проедает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
