— Тарелка.
— А это? — ткнул пальцем Яр в аккуратно сложенные салфетки.
— Послание от пятого столика.
— Да ну? — изумился парень. Кажется, он не ожидал еще одного ответного хода от практикантки. — Ну, посмотрим, что мне пятый столик накарябал. — И с этими словами он брезгливо взял обе записки. Развернув, парень принялся читать, и на его лице все отчетливее становилась видна ярость.
Дочитав, Ярослав злобно произнес несколько непечатных слов и резко отбросил послания на салфетках в сторону.
Глядя на столь бурную реакцию друга, любопытный Шейк тут же схватил записки и пробежался глазами по высокому ровному "учительскому" почерку Насти, который словно в противовес почерку Ярослава, был аккуратным и твердо выведенным. А после стал смеяться. Официантке, которая, вытянув шею, прочитала Настино послание, и ей тоже стало смешно, но она и виду не подала, а просто-напросто ушла за счетом.
— Что ты ржешь? — во взгляде Зарецкого не было ничего хорошего — в нем бушевал ледяной огонь бешенства.
— Твоя училка очень горячая девочка! Не зря она мне тогда так понравилась! — тут же заявил Шейк, вспомнив, как подкатывал к Насте около клуба в День рождения друга. Жаль, что тогда все сорвалось.
— Горячая? — прошипел Яр. — У этой горячей, по ходу, температура. Написать такое можно только в бреду. Пустое место? — он ненатурально, словно герой-злодей из сказки, рассмеялся. — Да кто она такая, черт возьми! Опозорила, как только смогла, — никак не мог простить парень Настину выходку с радио. И хватит ржать, придурок, — окрысился он на приятеля. — Ее тупость не смешна.
— Да она вроде бы не тупая, тебе ошибку исправила, — все равно было смешно Шейку. — Но в ней есть что-то учительское, да? Девочке бы для полноты образа еще очки, указку, костюмчик… Я бы не отказался от того, чтобы меня наказала така-а-ая учительница.
— Заткнись. — Вспомнилось не к месту Яру, что однажды Настя представилась ему именно в таком образе. Да даже и не однажды — в таком виде она как-то даже ему снилась, только вот рассказывать об этом парень никому не собирался.
— Да ладно тебе, дружище. Все нормально. Посылай ей лучи добра, — все равно было весело Шейку.
— Я ей такие лучи добра пошлю, что сгорит, — пообещал Ярослав. Его взгляд упал на пустое блюдо, и парень инстинктивно сжал челюсть. Эта девица решила, что сможет тягаться с ним? С человеком, который благородно спас ее в туалете от разборок и не дал бюсту в школе свалиться на ее несчастную голову? Да она должна его боготворить, а не унижать. Неблагодарное Дно!
Еще чуть-чуть, и у Яра из ушей пошел бы дым.
— Что-то у тебя рожа дюже зверская, — заметил Шейк, которого ситуация очень веселила. Яр что-то ответил ему, однако друг не расслышал — компания гопников за соседним столом разразилась громким смехом, как будто бы волю положительным эмоциям давали не трое подозрительных личностей, а целый еще более подозрительный батальон.
— Что за место, — скривился русоволосый парень, который везде и всегда находил плохие стороны. — Бычары.
— Зато здесь пивас нечего так, — не был с ним согласен друг. Он вдруг расплылся в улыбке. — О, троечка к нам идет. И не спорь больше со мной.
Ярослав одарил его нелюбезным взглядом, но промолчал. На то, какой размер груди у официантки, ему было плевать — сейчас все его мысли занимала Настя. Настя и ненависть к ее омерзительной особе.
— Ваш счет, пожалуйста. — Положила на стол шкатулочку с чеком официантка.
— Спасибо. И заберите это, — кивнул Ярослав на пустое блюдо, которое, по замыслу Насти, должно было стать метафорой, раскрывающей всю истинную сущность ее ученика. Однако работница кафе его не расслышала — вновь захохотали за соседним столом. Ярослав обернулся на новый взрыв смеха и некоторое время внимательно смотрел на тех, кого совсем недавно окрестил "бычарами". Парни в спортивных костюмах поднимали тост за известное только им троим мероприятие. Глядя на них, Зарецкий вдруг улыбнулся — так, как будто бы что-то задумал.
— У меня есть еще одна просьба, — вдруг обратился Ярослав к официантке. — Какое у вас самое хорошее вино?
Девушка, подумав, что этот гость все-таки очень странный, ответила на вопрос и получила еще одну весьма странную просьбу. Если честно, она не взялась бы за всю эту глупую беготню с записками и тарелками, а теперь еще и с вином, если бы не чаевые, на которые был щедр Ярослав. Да и его ослепительная улыбка, как бонус, была приятна.
Выполнив новый неоднозначный заказ русоволосого парня с красивым капризным лицом человека, привыкшего делать все, что душе угодно, девушка-официантка, направилась к барной стойке — заказать алкогольные коктейли для одного из своих столиков. Количество народа в кафе все никак не уменьшалось, и официантка, смена которой подходила к концу, чувствовала, как устала спина и как начинают ныть ноги. За высокой барной стойкой, которая скрывала от взоров посетителей кафе и администратора, она со вздохом опустилась на табурет и потерла ноющую лодыжку.
— Ты чего вздыхаешь? — спросила ее коллега — коротковолосая девушка-бармен с ямочками на щеках, ловко разливая по высоким бокалам жидкости.
— Устала. Весь день суматошный. Народу прорва. Да в зале два каких-то сумасшедших гостя. Пятый и восемнадцатый столики. Парень с приветом, и девушка от него не сильно отстает, — пожаловалась официантка.
— Да уж, сегодня забавный денек, — отозвалась бармен, не отвлекаясь от своего занятия. — В туалете, я слышала, одной гостье плохо стало, парень пошел с ней, чтобы помочь, а другие гости стали орать, мол, почему они вдвоем в туалет сидят. Непотребство какое! — хмыкнула хозяйка барной стойки. — Забавно, наверное, было. Юля, — назвала она по имени администратора, — сказала, что гостья больна. У нее какой-то синдром. Еще смешной такой: то ли Бармалейкина, то ли Злодейкина. Слышала о нем?
— Не-а. А у моих гостей, по-моему, синдром Дуралейкина, — не знала официантка, что они с барменом говорят об одной и той же девушке.
— Да забей ты на них, — добродушно посоветовала хозяйка бара, доставая очередную бутылку с яркой этикеткой. — Главное, чтобы не буянили и чаевые оставили неплохие.
— Ага, оставят, — усмехнулась официантка, потирая теперь другую лодыжку. О том, что Ярослав уже выдал ей несколько крупных купюр, она предпочла умолчать. — Я хорошо людей читаю. Такая, как эта девица, не оставит ничего. Скорее, сама заберет. — Настя показалась ей расчетливой и прагматичной девушкой, которая не сорит деньгами направо и налево. Да и взгляд у нее не был особенно дружелюбным: довольно холодный, одновременно внимательный и как будто бы "сам в себе".
