class="p1">В заключение своего обращения к М. С. Горбачеву он признает: перестройка может потерпеть поражение.
Я знаю, что не только у нас — в любой стране политическая, общественная жизнь развивается не прямолинейно, а циклически, с приливами и отливами то реакции, то демократии. И, зная все это, вроде бы можно и успокоиться, тем более что давно известно: многие знания — многие печали.
Но как человек, болеющий за дело, в котором с самого начала принял участие, — успокоиться не могу. И не о личной судьбе речь. Я продолжаю верить в победу преобразований, демократии, принципов достойной жизни народа. Но, если настанет горький момент поражения, могу сказать себе и другим, не кривя душой: сделано все, что было возможно, и даже больше того, чтобы добиться обновления. Что ж, пусть придут другие и сделают больше и лучше. Я свой долг выполнил полностью и до конца, как его понимал.
Вот только — все ли возможное делается сегодня ради обновления Отечества, ради обуздания корыстного и антипатриотического бунта реакции, развенчания ее подлинного облика в глазах народа?
Необходим, императивно необходим крутой поворот влево и мобилизация народа на принципах демократии. В правом движении перестройке места нет. Вам — тоже.
Никакой реакции и на это письмо…
Он принимает твердое решение: отставка, уход из команды Горбачева.
«Конченый для политики человек»?
Начиная с поздней весны 1991 года события помчались галопом.
Яковлев все еще член коммунистической партии, но сама партия уже отторгла его. В газетных статьях и интервью почти каждый день звучит вопрос: отчего этот «ренегат» еще не изгнан, не предан анафеме, не отдан под суд? Его обвиняют в развале идеологии, развале соцсистемы и международного коммунистического движения, в стремлении возродить капитализм, в том, что якобы по его вине потеряна Прибалтика, скомпрометирован партаппарат, что он чернит славное прошлое и без разбора реабилитирует «врагов народа».
Однако Александр Николаевич, как ни странно, по-прежнему тешит себя иллюзией, что сможет достучаться до здравого смысла, если он еще остался у былых соратников, убедить их в своей правоте, отговорить от следования путем, ведущим в пропасть.
22 июня пишет «Открытое письмо товарищам по партии». Это очень эмоциональный документ — в нем и тревога за свою собственную судьбу, и за судьбу отчизны.
Открытое письмо А. Н. Яковлева товарищам по партии. 22 июня 1991. [ГА РФ. Ф. 10063. Оп. 1. Д. 50]
И это — фактически его первое заявление о выходе из рядов КПСС.
Судя по сохранившемуся в архиве черновику письма, оно дается ему нелегко. Масса рукописных правок, зачеркиваний, он явно хочет найти именно те слова, которые будут услышаны и восприняты оппонентами. Совсем не казенное заявление, а, скорее, крик души.
Он пишет о том, что травля и шельмование носят организованный характер, направляются и дирижируются руководством компартии РСФСР при благосклонном отношении к этому со стороны отдельных лидеров ЦК КПСС.
Он хочет обратить внимание своих будущих читателей на то, что в обществе опять, как и в сталинские времена, развернуты «охота на ведьм», поиски «предателей». По его твердому убеждению, «опасная, начисто оторванная от жизни ностальгия по сталинизму в той или иной его разновидности грозит столкнуть страну в новый водоворот испытаний, которые могут закончиться кровопролитием»[346].
Яковлев считает, что именно сейчас и наступил момент истины, время честного выбора судьбы, и такой выбор должен сделать каждый честный человек.
Нелегкий час, горький час! Но смирение с попытками вернуть прошлое губительно, ибо совесть перестает быть нравственным властелином человека.
В сложившихся условиях постоянной травли я не вижу возможности продолжать свою посильную деятельность по кардинальному демократическому преобразованию общества в рамках КПСС и заявляю о своем выходе из ее рядов.
Можно себе представить, как трудно ему давались эти слова и строки.
Но выбор сделан. Обратной дороги нет.
Письмо длинное, больше тринадцати машинописных страниц. Яковлев не исключает того, что оно может вызвать новую волну злобы и ненависти, направленную против него, что появятся очередные «разоблачительные» статьи, гневные письма «от рядовых коммунистов», эти письма умело сочиняют в партийных комитетах.
Достанет хвастовства и тех, кто никогда «не изменяет» своим взглядам, кого еще Бальзак называл «непогрешимыми болванами». Филистеры готовы на любую подлость. И все это лицемерие мы уже проходили и, к сожалению, проходим сегодня.
Я готов к этому испытанию, хотя и очень нелегкому.
Яковлев уже в который раз заявляет: он не жалеет о пройденном пути, затеянные преобразования отвечают интересам народа. Хотя и ошибок на этом пути было сделано много. Что касается его самого, то он явно недооценил возможности и потенциал ультраконсервативных сил в партии и стране, живучесть старых мифов, генетическую привычку к слепому подчинению. Признает: демократического возрождения КПСС, ее разрыва с тоталитарным прошлым не состоялось.
Нужна партия конструктивной оппозиции. Такая, которая концентрировалась бы не на идеологических баталиях, политиканствующем самоутверждении и борьбе чьих-то амбиций. Но та, которая отстаивала бы здравый смысл, разумный прагматизм, добивалась бы принятия решений и законов, способных внести хоть гран улучшения в жизнь людей, страны — сегодня и на перспективу.
Этому я и хочу посвятить свою дальнейшую деятельность. Уверен, убежден: сделать это надо было бы намного раньше. Хочу верить, что не поздно и сегодня.
Проходит полтора месяца, и он снова обращается с письмом «К товарищам по КПСС».
То есть получается, что в июне из партии еще не ушел.
10 июля на этот факт обращают внимание председатели районных контрольных комиссий Москвы Г. Пакулов (Бауманский район), А. Рыльщиков (Первомайский район), Ю. Лавренев (Сокольнический район) в своем письме на имя секретаря парткома аппарата ЦК КПСС. «Контролеры» против того, чтобы Яковлеву была предоставлена спокойная возможность покинуть ряды партии, они требуют «справедливой партийной оценки»[347].
Поскольку Александр Николаевич состоит на учете в парт-организации аппарата ЦК, авторы письма предлагают рассмотреть вопрос о позиции коммуниста Яковлева на партийном собрании.
Претензии к нему все те же: «развернул борьбу против партии с праворадикальных позиций, атаку на идейные и организационные основы КПСС, против Ленина и ленинизма».
Авторы письма обращают внимание на то, что «параграфом 16 Устава КПСС в партии не допускается создание даже фракций». Яковлев же агитирует за создание новой партии на базе демократического движения, «объединяющего, судя по заявлению, явных антикоммунистов, фракционистов в КПСС, ярых борцов за общество предпринимателей».
А далее, подтверждая серьезность своих
