— Небо, кто это! — спросил князь — Знаете его кто-нибудь?
— Он не говорит ничего. — сказала девочка — только стонет иногда и воду пьет.
— Я его знаю. — пробормотал Быстрый. Он снял шапку и отер пот с лысины — Это тезки моего сын, здешнего каильского воеводы. Силач его зовут. Где вы его нашли, девонька?
— Там. Он с горы сползал. — ответила малолетняя старушка.
— Видимо его ушибли, да и бросили, думали умер… — сказал пораженный боярин — А потом, когда город зажгли, он очнулся и пополз… Ну-ка, давайте его понесем…
Отроки сделали из жердей и плаща носилки, уложили на них Силача и понесли к остальным.
— Как он дожил-то до сегодня! — Удивлялся Быстрый — Чем вы его кормили?
— Он ничего не ест. — сказала девочка — Мы находим кости, которые остались от ыкунов, варим в котле, и он пьет похлебку по чуть-чуть, а есть совсем не ест.
Усаживаясь в седло, Быстрый обернулся и приказал своим людям:
— Вы вот, что… Дайте им… Дайте сухарей, мяса, соли… топор дайте, коня… И знаете, что: неситесь-ка вообще в ыканский лагерь, возьмите там корову — пару коров, овец несколько, и пригоните сюда. А потом сами здесь задержитесь — поможете им жилище построить! Нет, к лешему это все! Привезете их в Каяло-Брежицк, на мой двор. Там им всем найдется и кров, и дело!
Князь с дружиной держал путь прочь от Каили. Смотреть тут было больше нечего. Уже после, когда объедут люди всю область, побывают во многих городах и поселках, на пепелищах и развалинах, то смогут примерно счесть жертвы этого короткого, но страшного нашествия. Острог-Степной и Черново Городище степняки взяли обманом и разорили. Штурмом взяли крепость Тунганский Городок на южной окраине каильской земли. Недалеко от самой Каили захватили приступом пригород Булатов. Опушку и Щербатый жители оставили сами, бежав в леса, и степняки в ярости предали оба городка огню. В городе Каменный подросток-сын тамошнего господина, ушедшего с Мудрым, возглавил защитников и сумел отбить два штурма, после ыканцы ушли. У приграничного острога Ярска на полудне, и на севере- возле Соколова, на пределе каильской и подлесской земель, полки степняков появлялись, но убрались восвояси без приступа. В самой подлесской области легкие отряды ыкан появлялись у Суровска и Верхнереченска, выжгли окрестности и тоже исчезли. Во всех городах, которые табунщикам удалось взять, погибли многие сотни людей. В одной Каили перед войной жило до десяти тысяч человек, а от нападения спасалось еще столько же! Почти никто из них до вечера после штурма не дожил… А сколько несчастных кочевники застали по большим и малым селам и хуторам, скольких нагнали в дороге, скольких нашли в лесных укрытиях — это знало одно Небо!
К Стругу-Миротворову вернулись на десятый день похода, заполдень. Был канун огненной ночи.
В городе, наверное, не осталось ни одного человека — все вышли через восходные ворота на поля, встречать возвращение дружины. Людей были десятки тысяч — наверное, вчетверо больше, чем когда-то пришло сюда смотреть на встречу великого посла. Толпа протянулась на много обхватов от стен, и тем, кто выходил из ворот, было не протолкнуться, а прибывали и прибывали еще, без конца.
Едва завидев с башен дружину, вестовые тут же дали знать вниз, и навстречу Смирнонраву из толпы выехали верхом княгиня и большие бояре. Знаменосец вез позади них большой синий стяг с вышитой золотом ладьей под парусом, и такой же каймой по краям — княжеское знамя пропало в походе, поэтому для встречи взяли собственное знамя Волкодава.
Сам первый советник, выехав вперед, слез с коня. Слуги подали ему на подносе что-то покрытое белым шелковым платком, и отвели в сторону коня. За спиной боярина стояла Стройна, а, по обе руки от нее — наместники Мореход и Бобр. Дальше сидели в седлах прочие вельможи и толпился народ.
Малый полк приблизился к собранию людей. Смирнонрав велел Месяцу, Рассветнику и Быстрому ехать за ним, а прочим — остановиться. Вдоль толпы граждан проскакал верхом отрок — он дул в рожок, призывая всех к тишине.
Князь остановил коня за десяток шагов от Волкодава. Дождавшись, пока шум за спиной притихнет, старый воевода начал:
— Светлый Князь! Вот, за моей спиной, город и народ, что ты спас! Сами Небо и Земля послали тебя для нашего спасения, в бою направили твою руку, и осветили твой ум мудростью ради всех нас! От всей земли тебе поклон, светлый и славный князь!
Волкодав, не выпуская подноса из рук, поклонился в пояс и продолжил:
— Просим тебя о чести, светлый князь! Прежний наш государь, твой старший брат, пал на поле битвы, защищая страну. Струг-Миротворов, и все граждане клялись в верности стреженскому престолу и обещали не призывать себе в правители никого, кроме как из княжеского рода. Кого же — в половину обернувшись назад, словно спросил у народа Волкодав — из князей нам звать на свой престол, как не тебя, господин! Если из всех, кого мы просили в этот смертный час о помощи, ты один пришел встать на нашу защиту! Ты спас город и страну от великой грозы, окажи теперь великую честь! Набирай себе дружину и живи с ней во дворце на Струге, владей всеми данями с земли, будь первым судьей во всех делах, и води в бой миротворской войско!
Сказав так, Волкодав снял с подноса тканный платок. Под ним оказалась княжеская шапка Мудрого, вся в жемчуге и каменьях, с опушкой из черного соболя.
Смирнонрав, выйдя из седла, подошел к Волкодаву. Старый боярин, снова поклонившись, подал князю шапку, которую тот принял с ответным поклоном и надел на себя.
— Благодарю вас за такую честь, бояре и граждане! — сказал он не слишком громко, но в полной тишине, не нарушенной ни одним словом никого из тысяч людей, его голос, кажется, пронесся по всему собранию до самых стен.
— Вот он, наш князь! — закричал, воевода обернувшись к миротворцам — Слава светлому князю!
И крик его тотчас подхватило сомнище голосов. Поле как взорвалось радостным криком, шумом и гамом, свистом дудок, смехом и приветствиями! Все славили князя и Небо, чья воля привела его на помощь городу. Смирнонрав вернулся в седло. Тут же знаменосец встал за его спиной и поднял над князем миротворовский стяг. Волкодав взял правой рукой княжьего коня под узду, а левую поднял вверх.
— Тихо! Тихо! Воевода говорит! — закричали кругом бояре и старосты. Народ немного умолк, и Волкодав продолжил:
— Новый государь у нас! И пусть имя у него тоже будет новое! Светлый князь! — обратился он к Смирнонраву — Не гневайся на нас, но пусть не будет у Степного Удела владыки, смирного нравом, да и ты не таков! Скажи, как тебя называть! Хочешь — будь Гневом, как твой прадед, величайший и славнейший из воинов! Воистину и ты таков же! Хочешь — будь Светлый, как твой отец, ведь ты один — наш светоч, защита и надежда в черной тьме! Хочешь — будь Мудрым, как твой брат! Скажи, отныне как нам тебя звать!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
