святой почти, только до пышных грудей падок, -- сказав это, Педро опять бросил выразительный взгляд на Зарю.
-- Пощади! Они налиты молоком, и каждое прикосновение причинит мне безумную боль! Умоляю, отпусти меня к моему сыну!
Тут Педро на какой-то миг задумался. Заре так и осталось неизвестно, проснулась ли в нём жалость, или груди, из которых сочится молоко, были для него не столь уж привлекательны, но тут вмешался его спутник:
-- Педро, да она тебе зубы заговаривает. Я знаю эту шлюху очень хорошо -- не ей тут говорить о супружеской чести и собственной порядочности. Это -- подстилка Инти.
-- Так значит, она была его наложницей?
-- Да чёрт её разберёт, была или нет! Во всяком случае, в Испанию она приехала отнюдь не чистой девой. Агентом она его была точно.
Ещё не веря до конца в столь жуткое совпадение, Заря повернула голову и встретилась взглядом с давним врагом. От ужаса она не могла произнести ни слова. Никаких сомнений не оставалось -- да, это был Хорхе, и он очень рад такой встрече.
-- Ну что, Мария, допрыгалась? Есть всё-таки на свете Бог и высшая справедливость. Сколько людей ты погубила? Сотни! Я знаю про тебя всё, красотка, во всяком случае, очень многое. Инти подослал тебя в Испанию, чтобы вынюхать наши планы и обречь на смерть самых лучших людей. Мне жаль, что я не раскусил тебя сразу, но видно, мой ангел-хранитель подсказал мне, чтобы я не посвящал тебя в серьёзные дела. Однако ты всё-таки сделала одно чёрное дело -- устроила побег из тюрьмы этому мерзавцу Алехандро.
И он ударил Зарю по левой щеке. Та схватилась за неё, морщась от боли
-- Педро, держи эту мерзавку за руки. А не то она лупить по щекам не даёт! -- Педро схватил её и стал держать руки сзади, Хорхе продолжил -- Инки любят расписывать про ужасы наших тюрем и про жестокости инквизиции. Но это Алехандро вышел из тюрьмы настолько здоровым и бодрым, что сразу же стал твоим любовником. Видно, у него были не палачи, а сентиментальные девушки. Мямлили столько лет... Если бы я был на их месте, он бы тебя точно не дождался, -- Хорхе противно улыбнулся, -- ну или, по крайней мере, любовником бы стать не смог. Ну а поскольку он ещё в Испании тебя обрюхатил, что ещё ему оставалось делать, как жениться на тебе в Тавантисуйю?
Потом он чуть сменил тон:
-- Жалею лишь об одном -- что недостаточно сильно ударил тебя тогда по животу и не вызвал выкидыша. Видно, внутри тебя был не ребёнок, а чёрт. Если бы я тогда знал, что это ребёнок от Алехандро, я бы тогда одним ударом не ограничился бы, и даже чёрт бы вылетел из тебя. Ну что молчишь, говори же что-нибудь!
Говоря это, Хорхе кулаком ударил Зарю по груди. Было очень больно, молоко брызнуло и потекло, и платье стало намокать со страшной силой.
-- А откуда ты знаешь, что я тогда не выкинула? -- спросила Заря.
-- Да я много про тебя знаю. Думаешь, я смог бы попасть в эту страну не имея нужных связей? А ведь я здесь уже больше года! И через них же я получал информацию о тебе и твоём так называемом муже. Теперь я знаю о вас почти всё, только вот дотянуться до вас до переворота не мог. А теперь говори -- где твой любовник?!
-- Не скажу. Я знаю, ты всё равно убьёшь меня, Хорхе! Так убивай же скорее...
Сказанное для Зари было ударом большим, чем до того удар кулаком в грудь. Ведь если он знает и про детей, то стоило Морской Волне окликнуть их по имени, как она этим неизбежно выдавала их. И Хорхе мог их уже убить. Если бы ещё знать наверняка. Какая страшная пытка -- неизвестность... И переспросить нельзя...
-- Не сейчас. Сейчас ты мне нужна в качестве заложницы. Потому что он полезет тебя освобождать. Тут-то я его и прикончу. И тебя заодно. А сейчас я хотел бы сделать с тобой кое-что другое -- ведь твой любовник весьма ревнив, и, я думаю, очень огорчится, когда узнают, что я посягал на его собственность.
-- Погоди-погоди, -- вмешался в разговор Педро, -- то, что ты собираешься делать, отдаёт палачеством. Она действительно так виновата?
-- По её вине погибли сотни людей.
-- Не могу поверить, чтобы эта хрупкая женщина...
-- Да, лично она никого не резала, конечно. Всего-то спасла своего любовника. Ну а уж по его доносу сотни людей пошли на виселицу.
-- Спасла любовника? Ну, за это её наказывать как-то не с руки... Или ты знала, что он потом сделает?
-- Да, Педро, -- Заря не стала отпираться, -- я знала, что он проник в планы врагов и расскажет их Инти. Но ведь и ты убивал. Не знаю, убивал ли ты лично, но ты знал, не мог не знать, что переворот обернётся большой кровью, но пошёл на это. Сейчас весь Куско залит кровью, а скоро ею будет залита и вся страна. Да, мы проиграли, а вы победили теперь. Но только это не делает вас правыми.
Педро не знал, на что решиться:
-- Знаешь, Хорхе, чтобы сделать то, что ты хочешь, надо очень сильно её ненавидеть. А я женщин ненавидеть не умею.
"Потому что не умеешь воспринимать их всерьёз", -- с досадой подумала Заря. -- "Для тебя это лишь куколки, чтобы потешить об них свою плоть".
-- Как ты не понимаешь простых вещей, Педро? -- Хорхе поморщился. -- Ведь почему твой отец оказался изгнанником? Он всего-то посетил бордель за границей, за что ему запретили поездки в христианский мир. И пришлось бежать. Ты же сам говорил, что государство, которое так ограничивает личную свободу, не имеет права на существование. А эта женщина -- часть этого государства. Дай ей волю, и она бы на твоё мужеское естество покусилась бы. Так что её жалеть?
-- А что, ты и в самом деле меня оскопила бы, будь твоя воля?
-- Всего лишь запретила бы лезть чем не надо в кого не надо. С женщинами спать можно только в браке. А уж бордели -- мерзость.
-- По мне, что оскопление, что такой запрет -- это одно и тоже, -- сказал Педро, -- женщины не должны ограничивать мужчин ни в чём,
