добавил:
-- Так значит, их лошади остались теперь без хозяев. Попробую их приманить, тем более что у них в седельных сумках наши вещи.
-- Мы уже пытались, бесполезно.
-- Ну, у вас лепёшки не было, к тому же лошади могли понять, что вы убили их хозяев, а я тут не при чём.
Асеро вышел с лепёшкой, а вскоре вернулся, ведя под уздцы лошадей и шепча им ласковые слова:
-- Ну что, малышки, худо вам пришлось под хозяевами на час? И кормили вас не очень, и не расчёсывали толком, и не скребли. Так-то у прежнего хозяина будет лучше. Хотя я и болен и как следует за вами поухаживать тоже не смогу, но я хоть вас расседлаю и даже расчесать попробую.
Асеро объяснил, что это лошади из дворцовой конюшни, которые быстро признали старого хозяина. В седельных сумках, помимо награбленного в хижине, оказалась мелочёвка, награбленная из дворцовых сокровищ и в нынешнем неустойчивым положении вполне заменявшая деньги.
Несмотря на слабость, Асеро всё-таки взялся расчёсывать лошадей. Утеша посмотрела на него с удивлением и потом, не выдержав, спросила:
-- Дядя, ну ладно ещё отцово ремесло, но ты ведь государь, как же ты можешь выполнять работу конюха?
-- Ну, во-первых, я не родился государем, а когда воевал в юности, ухаживал за своей лошадью сам. Так что умею. А во-вторых, даже будучи государем, я нередко ухаживал за своими лошадьми сам. Конюх конюхом, а всё-таки и мне навыки терять не стоит. Да и приятно отвлечься от государственных забот, невозможно же о них думать круглыми сутками.
-- Но разве столь грязная работа не унизительна для государя?
-- Никакой труд не унизителен. Это в неразумно устроенном обществе в почёте праздность, а труд крестьян или слуг считается чем-то низким и грязным. Именно потому столько сильных молодых людей предпочитают честному труду разбой. Тот же Писарро предпочёл жизнь разбойника труду свинопаса, потому что считал пасти свиней грязным делом, а грабить -- благородным. Хотя ясно же, что труд свинопаса, как и любого работника, полезен, а разбой -- вреден. И вообще, если я слуга народа, то почему для меня должна быть унизительна работа слуги? Другое дело, что мне обычно некогда её выполнять...
В последнем Асеро немного слукавил. О том, что он позволяет себе такие вещи, знали относительно немногие, и если бы об этом стало широко известно, это бы далеко не все поняли. Но Утеша поняла это именно так, как дядя от неё добивался. Она тоже взяла расчёску и стала причёсывать лошадь.
-- Странно, -- сказала она, -- раньше я ненавидела это занятие, потому что меня хозяин заставлял. Я мечтала о том, что когда-нибудь стану принцессой, и мне надо будет марать рук. А теперь я почти что стала принцессой. Но причёсывать лошадь мне теперь даже нравится.
Асеро только улыбнулся в ответ.
Инти и Коралл шли пешком до подвесной дороги. Живя у моря, Коралл никогда не видел вблизи такого устройства, потому Инти старался объяснить как можно подробнее.
-- Над горами натянут трос, к нему прикреплены сиденья. Этот трос привязан к колесу, а колесо вращают волы или ослы. Сиденья медленно едут. На сиденье может ехать и человек, но обычно работники ставят туда тюки с шерстью. Скот стригут возле верхней точки дороги, а потом шерсть там отправляют вниз. А на вверх пересылают продукты и инструменты для работников. Ну и смена к ним приезжает. А шерсть отправляется прямо на ткацкую мастерскую. Эта сложная система была построена три года назад, и, разумеется, Служба Безопасности не могла за такой штукой не приглядывать. Ведь, помимо ворот, это единственный способ попасть в город. Планеры ведь только для подростков годятся, нас с тобой они не выдержат. А канат выдержит. Очень надеюсь, что, в отличие от службы планеров, работники дороги сохранили нам верность...
-- Почему ты так уверен, что на планерах предательство?
-- Я же слал из Кито письмо Горному Ветру, чтобы он Жёлтого Листа арестовал. Так как этого не произошло, значит, он моё письмо не получил. Случайно потерять едва ли могли. Значит, перехватили. Кто? Скорее всего, люди Жёлтого Листа. Запись невидимыми чернилами они, скорее всего, не прочли, но догадаться, что письмо Горному Ветру лучше не передавать, могли и без этого.
Помолчав, Инти добавил:
-- Коралл, я хочу, чтобы у тебя не было иллюзий. В столице слишком мало людей, на помощь которых мы могли бы рассчитывать. Во-первых, такой переворот не мог не сопровождаться изменой среди наших... Увы, Горный Ветер не сумел вычистить всех крыс. Конечно, их было не большинство... Но у изменников куда больше шансов остаться в живых. Многие верные полегли с Горным Ветром. Кроме того, есть один момент, который многие молодые службисты вроде тебя часто не понимают. Вот мне нередко приходилось сталкиваться с такой ситуацией. Гибнет высокопоставленный человек. Сперва его смерть кажется естественной, но потом прибывший службист обнаруживает странные обстоятельства. И в конце концов обнаруживает, что речь идёт об убийстве с тщательно заметаемыми следами. Но это ещё не самое страшное. Потому что по ходу дела выясняется, что по крайней мере человек десять должны были об этом убийстве если не знать, то догадываться, однако не только не старались вывести убийцу на чистую воду, но и помогали ему замести следы. Неопытный следователь тут же сделает вывод: ага, значит, все десятеро и есть убийцы, заранее сговорились! Даже мотив какой-нибудь откопает. Но дело в том, что десять человек заранее договориться о таком деле не очень могут -- вдруг кто жертву предупреждать побежит? Да и всё-таки брать такой камень на совесть не всем по душе. Так что часть из этих покрывавших об убийстве узнают постфактум. И, тем не менее, остаются в подчинении у убийц, ничего не делают, чтобы разоблачить, и так далее... Многие не хотят идти на связанный с этим труд и риск. Слишком ценят покой, точнее -- иллюзию покоя. Страшно потерять, что есть. Вот и предпочтут закрыть глаза на преступление. И сейчас много слабых и глупых людей, которые и не думали об измене до переворота, пойдут служить новой власти. Уже пошли, скорее всего. Не думаю, что в Куско есть шанс на реальное сопротивление. Но связи восстановить надо. Да и уточнить картину не помешает. Я верю Уайну, но всё-таки один свидетель ? это один свидетель. Да и не так уж много он видел сам.
-- Инти, я понимаю...
--
