в Гаити? Десяти дней в год очень мало. Не соберетесь ли летом на Ривьеру? Как мы были бы рады.
О политических «делах» и «центрах» меня осведомляют иногда Кускова, Маклаков, Титов. Ал. Фед. сейчас в Париже. Василий Алексеевич обещал написать мне об его планах, но пока письма не было, верно, послезавтра получу. Они должны вместе завтракать. Согласен с тем, что Вы пишете.
Буду ждать от Романа Борисовича <Гуля> двух экземпляров гранок. Чем раньше получу их, тем мне удобнее и приятнее. Фамилию Миллера я давно изменил, – что ж делать, да это и не так важно[4].
Оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.
Ваш М. Алданов
Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957.
№ 365. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
4 июля 1954
Дорогой Михаил Михайлович.
Пишу Вам из Парижа. Мы здесь проездом из Амстердама, куда я был приглашен на Международный литературный конгресс. Он прошел очень интересно, съехалось много писателей, приемы и т.<ому> п.<одобное>. Я прочел (по-французски) доклад о «новаторах» в современной западной литературе[1]. Через пять дней вернемся в Ниццу.
У меня к Вам две просьбы. По первой я мог бы обратиться к Роману Борисовичу <Гулю>, но его, верно, в июле нет в Нью-Йорке. Простите, пожалуйста, что отнимаю время у Вас. Знаю, что его у Вас немного.
1) В сентябрьской книге «Н. Ж.» должно появиться начало «Бреда». Н.<иколаю> Р.<омановичу> Вредену, который перешел от Деттона к Литтл, Браун[2], спешно нужно это начало. Очень, очень прошу Вас послать мне в Ниццу корректуру в двух экземплярах и возможно скорее. Это для меня особенно важно. Заранее очень благодарю, особенно если пошлете по воздушной почте.
2) Мне писали, что профессор Мозели (так. – С. П.) получил или получает годовой отпуск. Если он уедет, то ведь дело с «урегулированием» моих рукописей в Архиве (т.<о> е.<сть> с их оплатой), верно, затянется еще на год? Если Вы его видите или говорите с ним по телефону, не напомните ли ему? Буду Вам чрезвычайно признателен.
Нового ничего. Здоровьем мы оба похвастать никак не можем. А Вы и Татьяна Николаевна? Шлем оба Вам обоим самый сердечный привет и лучшие наши пожелания. Где будете летом?
Ваш М. Алданов
Вышла ли уже книга «Н. Ж.»?
Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957.
№ 366. М. М. Карпович – М. А. Алданову
West Wardsboro, VT
<Дублируется в квадратных скобках
печатными буквами>
19–VII–54
<В левом верхнем углу> На всякий случай сообщаю Вам летний адрес Гуля: ℅ Mrs. Norman Hapgood[1], Petersham, Mass.
Дорогой Марк Александрович,
На этот раз пишу Вам с небольшим опозданием не по своей вине.
Во-первых, Ваше письмо я получил с небольшим опозданием, так как я на несколько дней уезжал отсюда (мы здесь с 25го июня). Во-вторых, потом Гуль получил мое письмо тоже с опозданием, так как он уезжал из того места, где он проводит лето, в гости к каким-то своим друзьям.
В-третьих, я и до сих пор не знаю, готова ли уже корректура «Бреда». Я ее, по крайней мере, пока еще не получил, а я просил Гуля прислать мне ее, как только она будет готова.
Во всяком случае, большой задержки быть не может. Я написал Гулю, чтобы он отправил Вам корректуру в 2х экземплярах (если набор закончен) немедленно air mail и чтобы он заставил Раузенов закончить набор в спешном порядке, если они это еще не сделали.
Насчет годового отпуска Мозли я ничего не слышал. Сейчас он должен быть в Вермонте, т.<ак> к.<ак> он писал мне, что собирается переехать на свою «дачу» между 15м и 20м. Я ему теперь напишу и постараюсь выяснить вопрос об «урегулировании» Вашего архива.
37ая кн.<ига> Н. Ж. уже вышла, и думаю, что Вы ее экземпляр теперь уже получили. Мне очень интересно, как Вы воспримете мои «Комментарии» к «Ульмской ночи»: найдете ли Вы, что я правильно Вас понял, и признаете ли законной мою попытку связать Вашу книгу с воспоминаниями Маклакова?[2]
Мы с Татьяной Николаевной здесь уже очень хорошо отдохнули, а я, кроме того, успел много прочесть, кое-что написать и уплатить часть из своих эпистолярных долгов. Недавно я подал в отставку как Chairman[*] Славянского отделения в Harvard’e, что избавляет меня от очень мне мешавшей административной работы. Это даст мне гораздо больше времени для других моих занятий. В конце будущего академического года, т.<о> е.<сть> в июне 1955 г.<ода>, мне надо было бы вообще уходить в отставку, т.<ак> к.<ак> <на полях по вертикали> я приближаюсь к «предельному возрасту». Но месяца два тому назад наш новый президент[3] предложил мне остаться еще на 2 года, т.<о> е.<сть> до лета 57‑го. Несколько поколебавшись (т.<ак> к.<ак> я, признаюсь, мечтал об отставке), я согласился по ряду соображений, включая финансовые. Мы оба шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.
Ваш М. Карпович
Автограф. Подлинник. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 36.
№ 367. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
25 июля 1954
Дорогой Михаил Михайлович,
Сердечно благодарю за Вашу интереснейшую статью в «Новом журнале», за письмо, за готовность исполнить обе мои просьбы. Сегодня я получил письмо от Василия Алексеевича, он совершенно серьезно меня спрашивает, не задет ли я тем, что Вы объединили в статье его книгу с моей!!! Разумеется, при всей его скромности, это просто «китайская вежливость» («мне немного совестно», пишет он!). Разумеется, я могу быть только очень польщен и этим, и тем, что рецензия об «Ульмской ночи» написана Вами. По существу же Вашей статьи я возражений не имею, – разве то, что, по-моему, против [автономной морали, против] «выборной аксиоматики» в принципе не должно было бы быть возражений со стороны религиозных людей. Самое существование многих положительных религий свидетельствует о выборной аксиоматике, а они, как я не раз говорю в книге, доброе начало в мире. Еще раз спасибо, и, повторяю, Ваша статья очень интересна. Поговорим о ней, когда увидимся.
Но увидимся ли, и скоро ли?.. Вы, очевидно, отложили приезд в Европу. Понимаю Ваши колебания в вопросе, принимать ли предложение Харвардского университета, и не знаю, поздравлять ли Вас, так как Вы мечтали об о<т>ставке. Но кому же, как не мне, и понимать вес и тяжесть материальных соображений. Моя жизнь была бы, верно, другой, если б они надо мной не тяготели. А тяготеют с каждым годом все больше, тем более что работоспособность, верно, скоро начнет слабеть, а здоровьем я никак похвастать не могу.
Рад, что Вы хорошо отдыхаете в деревне. Надеюсь, что Вы и Татьяна Николаевна здоровы.
Я так и думал, что Романа Борисовича <Гуля> теперь в Нью-Йорке нет. Пожалуйста, кланяйтесь ему и поблагодарите. Пока я гранок «Бреда» не получил, – вероятно, скоро придут.
Особенно Вам признателен за обещание снестись с профессором Мозли. Это ведь важное для меня дело, а мне самому, по понятным Вам причинам, писать прямо ему неловко. Уверен, что Вы тотчас известите меня по получении его ответа.
Сегодня я получил длиннейшее письмо от некоего Горна (B. Horn)[1] из Буэнос-Айреса. Я его лично не знаю, но он перевел в свое время на испанский язык мой роман «Девятое Термидора». Прилагает рукопись
